— ПОШЕЛ НА ХЕР ИЗ ЭТОГО ДОМА! — во весь голос вскрикивает мужчина. — Я больше не хочу тебя видеть и пересекаться с тобой на улице. КАТИСЬ КУДА ХОЧЕШЬ И ДЕЛАЙ ЧТО УГОДНО!

— Ты меня выгоняешь? — широко распахивает глаза Эдвард.

— ДА, ВЫГОНЯЮ! И помни, отныне ты больше не получишь от меня ни единого цента. ЖИВИ КАК ХОЧЕШЬ! Я БОЛЬШЕ НЕ СОБИРАЮСЬ ОПЛАЧИВАТЬ ТВОИ РАЗВЛЕЧЕНИЯ И СОДЕРЖАТЬ КАКОГО-ТО ЖАЛКОГО КРОВОПИЙЦУ! И НА МАЧЕХУ ТОЖЕ НЕ РАССЧИТЫВАЙ!

— Да пожалуйста! — громко ухмыляется Эдвард. — С УДОВОЛЬСТВИЕМ!

Эдвард резко вырывается из хватки мужчины, грубо оттолкнув его от себя.

— Я как раз думал свалить из дома, где все терпеть меня не могут, — грубо добавляет Эдвард. — Правда хотел уйти тогда, когда мне исполнится восемнадцать. Но, пожалуй, я не стану ждать этого дня и уйду прямо сейчас.

— ПРОВА-А-АЛИВА-А-АЙ! — во весь голос вопит мужчина.

— Продолжай и дальше драть глотку. А я ухожу.

Эдвард вместе с фотографией в руках собирается покинуть кабинет. Но, почти дойдя до двери, парень всем корпусом резко разворачивается и со злостью во взгляде смотрит на тяжело дышащего, взбешенного мужчину.

— Ты даже не представляешь, как я мечтал об этом моменте, — громко говорит Эдвард. — О том моменте, когда наконец-то смогу сказать тебе прощальные слова и помахать рукой.

Эдвард радостно машет мужчине рукой.

— Прощай, отец! — восклицает Эдвард. — Мы больше никогда не увидимся! Аллилуйя!

Эдвард пулей разворачивается и оставляет разъяренного мужчину одного, пока тот молча наблюдает за тем, как его сын покидает пределы этого кабинета после того как его выгнали из дома. А оставшись наедине с собой, он раздраженно рычит и с тяжелым дыханием одним махом смахивает со стола все, что на нем находится. И чуть позже швыряет на пол еще некоторое вещи с надеждой хоть как-то выплеснуть негативные эмоции, вызванные этим разговором с Эдвардом, который убежал к себе в комнату, чтобы собрать свои вещи и покинуть этот дом, где его жизнь была настоящим адом.

***

— В тот день я быстро собрал все свои вещи и навсегда ушел из того дома… — с грустью во взгляде рассказывает Эдвард. — И с тех пор оборвал все контакты с отцом, мачехой и их детьми. Я начал жить своей жизнью. Так, словно у меня нет семьи. Да, не отрицаю, что это решение далось мне непросто, но я больше не мог терпеть то неуважение, которое ко мне проявляли.

Эдвард нервно сглатывает, думая о том, что не доставляет ему удовольствие.

— В тот момент я не знал, куда мне идти и что делать, — признается Эдвард. — Остался на улице, без денег и крыши над головой. Но немного подумав, я поехал к своей бабушке и попросил ее пустить меня к себе хотя бы на некоторое время. И к счастью, она согласилась. Мы всегда были очень близки. Она была едва ли не единственным человеком, который искренне меня любил. Который заботился обо мне и хотел знать все о моих чувствах и эмоциях.

— А она что-нибудь знала обо всей этой истории? — интересуется Терренс.

— Знала, но мне не удалось вытянуть из нее практически ничего. Сказала, что отец запретил ей что-то говорить. И добавила, что я должен разговаривать только с ним. Что только он может рассказать мне всю правду.

— Без обид, пожалуйста, но ваш отец явно очень странный человек.

— Согласен. Мне пока что не удалось понять, почему он затеял всю эту игру.

Эдвард немного поправляет непослушные пряди своих волос, пока Терренс слегка хмурится, начав проявлять огромный интерес к этой истории и желая узнать об этом парне абсолютно все.

— Так или иначе мне кажется, что у всего этого точно есть какое-то объяснение, — задумчиво говорит Наталия. — Твой отец не мог просто так бросить твою мать, забрать тебя у нее, перевозить в дом своей новой жены и использовать как грушу для битья.

— Наверное, для этого он меня и забрал, — предполагает Эдвард. — Чтобы вымещать на мне зло. На любимых детишек-то не покричишь. Руку на них не поднимешь. Да и дорогую жену нельзя обижать. А иначе она заберет детей и уедет к своим родственникам. Вот и оставалось одно – использовать Эдварда. Парня, которому надирали задницу за малейшую провинность. И успехи которого никогда не оценивались по достоинству.

— Ох… Как же жутко слышать такие вещи… Слава богу, мне самой очень повезло с родителями. Они никогда не повышали на меня голос и не смели даже подумать о том, чтобы поднять руку. Все проблемы решались мирным путем.

— Мой папаша и ваш отец определенно поладили бы, — ехидно усмехается Терренс. — Что один мерзавец, что другой… Такой же…

— Да уж… — соглашается Эдвард. — Искренне удивлен, что моя мачеха всем сердцем любила отца.

— А я удивлен, что моя мать простила папашу после всего, что он с ней сделал. И теперь убеждает меня в том, что я должен его любить.

— Многие женщины верят, что смогут исправить своих мужчин. Снова и снова прощают их за все оскорбления, унижения и избиения. Хотя от таких нужно бежать быстрее ветра. Не оглядываясь.

— Кстати, а когда ваши родители развелись, то куда ушел ваш отец? Он сразу же женился во второй раз?

— Он какое-то время жил у своей матери, моей бабушки. Она согласилась впустить его, когда отец приехал к ней. Правда, с ней мы прожили недолго, поскольку спустя некоторое время он познакомился с другой женщиной, женился на ней, забрал меня с собой и переехал в ее дом.

— В ее дом?

— Да, эта женщина достаточно обеспеченная. У нее свое прибыльное дело. И насколько мне было известно, дела идут очень хорошо. Мачеха даже устроила отца в свою фирму, ибо на тот момент он был безработный. И они отлично сработались.

— А кто же тогда присматривал за двумя детьми, которые у них родились?

— Моя мачеха ушла в декрет, а отец взял на себя большую часть работы после рождения этих детей.