Да особо и не хочу… Хотя моя мать считает, что я не должен игнорировать их, потому что они не чужие для меня. Типа братья … Хотя я никогда их таковыми не считал. Для меня они просто дети отца. И все.

— Надо же! У моего отца тоже есть дети от мачехи. И я прожил с ними большую часть своей жизни.

— Вы с ними ладили?

— Честно говоря, я никогда не испытывал к ним каких-то теплых чувств. Да и мои отношения с ними были далеки от идеальных. Нет, я не имею что-то против этих ребят и спокойно принимаю тот факт, что у моего отца есть дети от чужой мне женщины. Но я не могу сказать, что любил их и был готов порвать любого, кто обидит их.

— Ссорились с ними?

— О да, мы постоянно ссорились по поводу и без… Эти придурки постоянно подшучивали надо мной, подставляли и делали так, что меня могли наказать незаслуженно. А еще мы очень часто не могли что-то поделить между собой. То есть… Это они не могли поделить со мной. Между собой они всегда хорошо ладили, хотя иногда и могли из-за чего-то поспорить.

— Понятно…

— Я знаю, что многие братья и сестры через это проходят, а потом взрослеют и налаживают свои отношения. Но сейчас мне совсем не хочется видеть их. Я даже рад , что не пересекаюсь с ними уже очень много лет.

— Вы не живете с ними?

— Нет. И я не общаюсь со своей семьей с тех пор как много лет назад ушел из дома.

— Понимаю… — Терренс бросает короткий взгляд в сторону. — Думаю, все братья и сестры проходят через это… Могу привести в пример многих моих знакомых, которые в детстве не ладили со своими сестрами и братьями, но потом стали лучшими друзьями.

— Вообще, я давно мечтал уйти из их дома… — Эдвард нервно сглатывает с грустью во взгляде. — Отец с мачехой никогда особо не любили меня. Я был для них некой обузой, от которой они с радостью бы избавились.

— Правда? — слегка хмурится Терренс.

— Я всегда чувствовал себя лишним. И мечтал как можно быстрее покинуть родной дом… — Эдвард резко замолкает и слегка прикусывает губу. — И узнать что-нибудь про свою настоящую маму. Про которую никогда ничего не знал. Отец наотрез отказывался рассказывать про нее.

— Но почему?

— Не знаю, он приходил в ярость, когда я начинал разговаривать с ним об этом.

— Неужели у ваших родителей были настолько плохие отношения, что ваш отец не говорил вам ничего про вашу маму? Он что… Будто бы пытался вычеркнуть ее из вашей жизни?

— Честно говоря, я не знаю, что произошло между моими родителями и из-за чего они разошлись, — качает головой Эдвард. — Хотя и в курсе, что у них постоянно бывали какие-то конфликты.

— А ваш отец уже встречался с другой женщиной до того, как развелся с вашей матерью? Или, так сказать, изменял ей, будучи в отношениях?

— Э-э-э, кажется, нет… Отец женился на ней уже после того как развелся с матерью и забрал меня у нее.

— Забрал? А почему вы не остались с ней? Ведь дети обычно остаются с матерями, если нет каких-то веских оснований отдать ребенка отцу.

— Этого я не могу вам сказать. Об этом мне ничего неизвестно… Хотя я точно знаю, что отец постоянно говорил о моей матери со своей новой женой.

— Правда?

— Я много раз слышал их разговоры, но из них мне никогда не удавалось узнать какие-то подробности. Знаю только лишь то, что отец пытался найти повод, чтобы встретиться с той самой женщиной, которая является моей матерью. А мачеха его в этом поддерживала.

— Надо же… — задумчиво произносит Терренс.

— Она никогда не обижалась, когда они разговаривали про мою мать. Воспринимала ту женщину исключительно как ту, что меня родила. А не ту, с которой когда-то жил моей отец.

— И я так понимаю, матерью вы ее не называйте?

— Нет, исключительно по имени.

— А как вы думайте, что могло произойти, раз этот человек не хочет ничего слышать о вашей настоящей матери?

— Возможно, что-то серьезное. Не исключаю, что она в свое время очень сильно чем-то его обидела. А он не смог ее простить.

— Или он сам не без грешка.

— Не исключено. Ведь этот человек ужасный. Он всегда относился ко мне как к половой тряпке. Для него ничего не стоило оскорбить, унизить и даже ударить меня.

— Он вас бил? — округляет глаза Терренс.

— Много раз.

— Ничего себе…

— Но надо отметить, что мачеха умела сдерживать его, когда он заходил слишком далеко.

— Видно, ваш отец к ней прислушивался.

— Да, он был готов на все, чтобы порадовать ее.

— И он никогда не извинялся перед вами за то, как себя вел?

— Извинялся? — Эдвард нервно усмехается. — Издевайтесь что ли? Да он и слова-то такого не знает! Этот человек никогда ни за что не извинялся и считался себя правым во всем. По крайней мере потому, что он старше, а я – жалкий сопляк, который ни черта не понимает в жизни.

— Наверное, если бы мой отец не ушел из семьи, то он вполне мог бы поколачивать и меня. Зная, что этот человек избивал мою мать.

— Я никак не вписывался в их идеальную картину. Отец, мачеха и их общие дети… А я был лишним. Парнем, которого родила другая женщина. Которого неизвестно зачем забрали к себе. Которому почему-то оплачивали обучение в элитной частной школе. От которого требовали быть воплощением идеала.

— Боже, иногда я реально не понимаю людей. Не понимаю, почему они поступают так или иначе.

— Я постоянно спрашиваю себя об этом… — с грустью во взгляде отвечает Эдвард. — Спрашиваю себя, какого черта этот человек не выгнал меня на улицу гораздо раньше. Почему не позволил жить с матерью. Почему затыкал мне рот каждый раз,