чужой взгляд из засады, у «томми» еще не выработалась — просто не успела… Впрочем, старший лейтенант все же отметил, что из шаровой установки в лобовой броне БТР торчат стволы несколько более длинные и крупные, чем положено ручному пулемёту.

Но это было так, стороннее замечание. Минут двадцать спустя после прохода разведки, на шоссе показались основные силы механизированного полка британцев. Вновь пара БТР в голове колонны — с таким же вооружением, что и машины разведки. За ними легкие танки — действительно, легкие, если судить по габаритам. В ходовой старлей с горькой усмешкой узнал шасси от Т-26 — точнее, «Виккерса», послужившего основой, как видно, для обеих боевых машин… Танков было немного: штук десять в первой колонне, и еще по девять в оставшихся двух — отделенных друг от друга бронетранспортерами и грузовиками с пехотой, а также артиллерийскими тягачами. Последние тянут небольшие противотанковые орудия, внешне сильно отличающиеся от советских «сорокапяток» и германских 37-миллиметровок; они показались старлею более громоздкими.

Но все равно это был куда более опасный противник, чем легкие английские полутанки-полутанкетки… Чуфаров насчитал восемнадцать легких пушек — после чего со вздохом принялся наводить орудие на один из тягачей с ПТО.

— Андрей, давай осколочный… Миша, после первого выстрела — без рывков, спокойно заводи машину, и жди моей команды. Без команды не дергаться!

— Есть!

Экипаж ответил хором — а старший лейтенант глубоко вдохнул и с силой выдохнул, приводя чувства в порядок… Он расположил четырнадцать своих танков на дистанции в полкилометра — держа под огнем не менее полутора километров пространства шоссе.

При этом Т-26 Чуфарова встала на правой оконечности засады, в самой ее голове, ближней к показавшемуся противнику. Но и сейчас он может достать разве что головной танк в третьей по счету танковой колонне… В то время как крайняя машина с противоположной оконечности засады может поразить уже лишь замыкающий танк в хвосте передовой колонны англо-саксов… В тоже время в глубине рощи развернулись уцелевшие самоходки; старший лейтенант вызвал командира артиллерийской батареи, капитана Сухомлина:

— Граб-один — после моего выстрела открывайте огонь по хвосту колонны. Сперва по танкам — а там и за танками на шоссе что-то показалось…

— Есть.

Коротко, недовольно ответил капитан отдельной артиллерийской батареи — вынужденный принимать приказы от младшего по званию… Но Сухомлин в бою себя еще не показал — да и тяжело самоходу организовать бой засад. У него все же другая задача, более специфическая.

Впрочем, как проведет свой первый бой в статусе комбата сам Чуфаров — это еще тот вопрос…

Как бы то ни было, но когда началась конкретная, настоящая уже «работа», все сторонние мысли покинули голову Федора. Неплохой наводчик, он быстро и сноровисто докрутил маховики поворота башни и вертикальной наводки, совместив перекрестье прицела с замыкающим группу артиллерийским тягачом… После чего выждал еще немного — пока в центре прицела не показалась сцепка, соединяющая тягач с орудием.

И только тогда нажал на педаль спуска…

— Выстрел!

Глава 2

На дистанции в семьсот с лишним метров старлей все же мазнул первым выстрелом. Осколочная граната взорвалась у левого борта компактного грузовичка — неизвестной Чуфарову марки «Куод-Энт». Осколки ударили по шинам — а взрывная волна пусть и не очень сильного снаряда (всего 78 грамм ВВ), крепко тряхнула британский тягач.

Неопытный водитель наверняка даже не успел осознать, что произошло. Ему бы дать газку и вырулить на обочину, рискнув нарушить порядок походной колонны… Но ни сам водитель, ни командир расчёта, разместившегося в кузове грузовика, сориентироваться не успели.

А столь драгоценное время уже ушло…

— Фугасный, быстро!

Несколько худощавый — и не слишком довольный тем, что его отстранили от орудия, наводчик Андрей Грушко уже раскрыл затвор орудия. Он ловко извлек дымящуюся, стреляную гильзу; мгновением спустя казенник с лязгом проглотил новую гранату. А старший лейтенант поправил прицел — с поправкой на движение машины:

— Выстрел!

Вторым снарядом Фёдор нащупал-таки цель. Фугас «сорокапятки» проломил тонкий броневой лист кузова — а град убойных осколков жёстко хлестнул по расчёту. Полноприводный тягач, начавший было движение, вновь замер. Тяжело раненый в спину водитель завалился на руль грудью, ещё не веря, что для него все закончено… А молодой советский комбат всё-таки ударил по орудию — третья граната рванула под станинами, повредив казенник и разбив прицел.

Но бой вёл не только Чуфаров: вся засада огрызнулась выстрелами орудий и ПТР, очередями скорострельных немецких МГ-34. Трассы последних потянулись к бортам грузовиков с пехотой; добротные доски не смогли остановить тяжёлых винтовочных пуль — и вражеский десант понёс первые, тяжёлые потери, не успев даже вступить в бой… Впрочем, так было не везде. Пусть генерал Монгомери и принял дивизию в конце августа, но неплохо погонял своих солдат в последние месяцы. Не случайно третья дивизия считалась лучшей в британском экспедиционном корпусе… Солдаты принялись спешно покидать кузовы грузовиков, залегая в снегу у обочины; защелкали затворы скорострельных винтовок «Ли-Энфилд» — опытный боец может выпустить из неё до тридцати пуль в минуту! А британские пулемётчики принялись нащупывать советские расчёты пока ещё короткими очередями «Бренов» — лицензионной копией чехословацкой «Зброевки»…

Преодолевая растерянность и испуг, уцелевшие расчёты принялись спешно отцеплять станины противотанковых пушек. Но их подвела излишне сложная конструкция лафета… Последний устанавливается на треугольный станок прямо на землю; в боевом положение пушку можно быстро вращать на все 360 градусов! Но необычно тяжёлую «двухфунтовку» (восемьсот с лишним килограмм против пятьсот шестидесяти у «сорокапятки») ещё нужно приготовить к бою.

А это, как ни крути, лишние секунды… В скоротечном бою определяющие, кому жить, а кому сгинуть. Зарядив танковую пушку осколочной гранатой, Андрей азартно приложился по врагу из спаренного пулемета; спустя секунду грянул орудийный выстрел.

— Свалил! Точно свалил!

Грушко очень волновался из-за своего «понижения» — и крепко надеялся лично попасть хоть в одного врага! Ему это удалось — без шуток: полоснув очередью по суетящемуся расчёту, он ранил подносчика, подхватившего двухфунтовую болванку… А следом, чуть левее орудия, рванула граната танковой «сорокапятки» — добив осколками подносчика и ранив заряжающего. Однако Фёдор решился бить наверняка:

— Фугасный!

Кто его знает, повреждён ли откатник ПТО или нет, верно? А пока жив наводчик, пушка ещё может пальнуть… Причём точно пальнуть в цель.

Андрей сноровисто загнал очередной снаряд в зарядную камору; лязгнул автоматически закрывшийся затвор. Федор же, сквозь зубы ругаясь на самого себя, вновь довернул маховики наводки… Сдвинув прицел чуть вправо — и совместив его центр с щитком низкого, приземистого орудия.