тяжело дышат. Но мне было не до них. Влетев в последний отсек, я увидела сидящего на полу кондора. Остановилась и медленно подошла к нему. Оглянулась – где бесовы ремни, шлейка и седло? Выбежала в коридор, нашла то, что искала, похватала и кинулась обратно.

Спасибо Гаю, что он учил меня надевать их. Я накинула на кондора шлейку с ремнями и седло. Они съехали, и я не смогла их скрепить. Повторила еще раз и еще. Наконец они поддались и главные закрепы были защелкнуты. Руки не слушались, металлических застежек казалось так много, что я психовала все сильнее. Успокаивать себя не было времени, и я, как могла, боролась с каждой пряжкой, каждым карабином. Когда наконец все было сделано, я встала напротив огромной птицы. Закрыла глаза, отбрасывая все посторонние мысли, прижала ладони к груди кондора и направила в него свою энергию. Я чувствовала хаотичный, бешеный поток, который выходил из меня и устремлялся в это спящее животное.

Раздался металлический щелчок. Я открыла глаза и увидела, как темно-синие светящиеся глаза смотрят на меня. Он открыл клюв и с щелчком закрыл его. Все перья заходили ходуном, словно он ерошил их или пытался почувствовать.

– Помоги мне, – сказала я кондору.

Он оглянулся, встал и залязгал когтями по каменному полу. Расправил огромные крылья и одно чуть опустил вниз. Я быстро подбежала к крылу, ступила на него и забралась в седло на спину кондора. На мне не было костюма наездника, и я могла рассчитывать только на то, что смогу удержаться на нем за счет ремней. Закрепила их вокруг себя и стала втискивать ноги в специальные зажимы. Возглас боли вырвался из меня. Голова кондора резко повернулась, и он словно насупился.

– Прости. Я без костюма, а твои перья очень острые.

Я чувствовала, как по ноге текла кровь и саднили содранные ладони. Взбиралась я не сильно аккуратно и без перчаток. Я натянула ремни, кондор повел шеей. Ремни ему явно не очень понравились. Я нагнулась и аккуратно прижалась к его шее.

– Ты мой единственный шанс сбежать отсюда и найти Гая. Прошу тебя, помоги мне.

Мой лоб прижался к прохладным стальным перьям. И в этот момент мы словно слились с ним в единое целое. Он чувствовал меня, впитывал все мои эмоции и воспоминания. А я стала частью этой огромной стальной птицы, его душой.

– Попробуем взлететь? – спросила я у него.

Он весь встрепенулся и, чуть пошатнувшись, сделал шаг. Осмотрел крылья и направился к воротам. Мы вышли с ним на тренировочное поле, где уже столпились стражи.

– Ты мой Шанс. Я верю в тебя больше, чем в себя, – прошептала я ему.

Он расправил огромные крылья и сделал пару неловких движений. Стражники стали приближаться к нам, и я видела, что к ним уже спешит подкрепление.

– Давай. Прошу, – умоляла я кондора. Он выпрямился, гордо задрал голову, поглядел по сторонам и двинулся, раскрыв крылья, по тренировочной площади в сторону стражей. Я улыбнулась, сжала ремни руками, вцепившись в них изо всех сил. Мы увеличивали скорость, и его крылья стали ловить потоки воздуха и ветер. Он мчался на стражей, его острые когти царапали каменный настил, издавая устрашающий звук. Мой Шанс крикнул и, почти врезавшись в разбегающихся стражей, взметнулся в воздух. Я прижалась к нему, надеясь, что правильно закрепила себя. И почувствовала наслаждение, которое испытывал Шанс.

«Да, я назвала его Шанс, мой Шанс».

Мы поймали поток и стали удаляться от Утеса, а все звуки снизу заглушал ветер, который пытался остудить пылающую кожу.

– Нам нужно на Западные Скалы, – крикнула я. – Но я не знаю, как понять, где они.

Гай рассказывал, что у кондоров потрясающе острое зрение. Они ловят восходящие потоки воздуха и могут часами парить в небе, высматривая и подмечая мельчайшие детали вокруг. Поэтому они и считались самым опасным оружием для Равнин.

– Позволь мне увидеть твоими глазами, – крикнула я Шансу.

Он недовольно взглянул на меня, но потом словно завис в невесомости ночного неба. От него шел легкий голубой свет и тепло. Я закрыла глаза и слилась с ним энергией. Все вокруг стало преображаться. Я видела очертания далеких Скал, от которых шло мерцание. Никогда не видела такой красоты, но Скалы, где были поселения, мерцали, как яркие факелы, горевшие голубым огнем. Я смотрела в разные стороны, пытаясь понять, куда мы должны лететь. И вот в одной стороне возникли дымчатые темные Скалы, почти не испускавшие сияния. Только очертания острых камней и одиночные, мимолетные всплески энергии.

– Нам туда, – сказала я Шансу, и он накренился, делая плавный поворот, и устремился к Западным скалам.

Тело ныло с непривычки, по коже шли мурашки, а глаза слезились от ветра. Но я крепко сжимала ремни и неслась в неизвестность. Луна любовалась своим отражением на темной водяной глади, а мы приближались к Западным скалам. Шанс облетел их, подыскивая место для приземления. Мы увидели всплеск энергии, исходивший откуда-то из расщелины, и Шанс пошел на снижение. Он не самым плавным образом приземлился и сам встрепенулся от этого.

– Ничего, еще научимся, – успокоила я, вытирая с руки кровь от новых порезов.

Он опустил крыло к земле, чтобы я смогла сойти на землю. Ночь была темной, а в небе разрастались густые облака.

– Жди меня тут, – сказала я и пошла к расщелине, из которой струился свет. Прятаться не было смысла – все мое тело искрилось в темноте, и я не могла этого остановить. Да и не хотела. Ярость бурлила внутри, все сильнее распаляя энергию.

Обогнув каменный выступ, я поняла, что это не расщелина, а проход, от которого вглубь убегал длинный туннель. Стены внутри были усеяны сгустками энергии, которые и давали молочно-белое сияние. Но нам рассказывали, что Западные скалы мертвы, уничтожены, осквернены. Что на них не осталось ничего. Тогда откуда здесь взялись эти сгустки? Я направилась дальше и вскоре попала в огромное помещение, напоминавшее наш учебный центр. Тут были установлены странные штуки, с десяток столов, рядом с которыми стояли стеллажи со свитками. Я услышала голоса, доносившиеся откуда-то издалека, и двинулась на звук.

Справа от меня была стеклянная стена, а за ней колбы с люциями, наполненными энергией. Я ошарашенно уставилась на их длинные голубые щупальца, и по коже толпами расползались мурашки. Я дотронулась до шеи и с содроганием вспомнила Топь. Как они проникали под кожу и впивались в нервные окончания. Дальше была дверь, но она оказалась закрыта, а голоса становились все громче. Когда я приблизилась