невольно поторапливал Грома, и тот весело мчался по дороге, не зная усталости. Для такого коня, выведенного специально, чтоб носить на спине массивного рыцаря в полном доспехе с оружием и седельными сумками, Марк был лёгкой ношей. Гром был молод, и для него конюхи не жалели свежего сена и отборного фуража, баловали грушами и яблоками, чистили щётками его шелковистую шерсть, и единственное, чего ему не хватало для полного счастья в просторной конюшне, это вот такого стремительного бега по бесконечной дороге с любимым хозяином в седле. Потому сейчас он наслаждался своим полётом среди высоких гор и радостно вдыхал широкой грудью прохладный, напоённый влагой воздух.

Сумерки всё-таки наступили, окрасив часть горизонта в тёмно-синий цвет, постепенно наплывающий на небеса, словно кто-то нехотя натягивал на них бархатное покрывало. Они успели до темноты. В какой-то момент две скалы сжали дорогу, словно стремились раздавить её своими шершавыми ладонями, и, проскочив этот коридор, отряд выехал на высокую узкую гряду, по верху которой змеилась дорога, а впереди, окружённый пропастями взмыл вверх стоявший на вершине тёмный замок. Марк смотрел на него, не сбавляя скорости, и что-то в его груди невольно дрогнуло перед мрачным величием этого монолита, его высоких, теряющихся в вышине стен, угловатых башен и затерявшегося среди них отделанного каменной резьбой донжона, превращённого в маленький дворец. Сквозь серый туман он видел террасы с балюстрадами, ряды широких арочных окон, в которых тускло горели свечи, и высокий круглый купол, как шлем рыцаря, украшенный шишаком небольшого шпиля.

— Этот замок сложно было бы штурмовать, — почему-то пробормотал он на скаку и сам удивился этой мысли, потому что брать его на приступ не было никакой нужды.

Ворота в крепостной стене были распахнуты, подвесной мост опущен, решётка поднята. И это гостеприимство почему-то показалось Марку неискренним. Может, из-за серого гранита, окружавшего его, может, из-за тумана, затаившегося в пропастях сказочным драконом, а может, из-за того, что сумерки уже постепенно погружали этот странный замок в загадочную полутьму близкой ночи. Как бы там ни было, но арка ворот, приближающаяся с каждой минутой, показалась ему входом в западню.

Копыта коней глухо простучали по мосту, мимо промелькнули факелы, освещавшие короткий туннель в массивной крепостной стене, и он въехал в широкий грязный двор, мощённый давно расколотыми плитами. Он осадил коня, осматриваясь по сторонам, и Гром затанцевал в нетерпении, словно желал продолжить свой бег по горной дороге.

Замок был огромен, Марк этого не ожидал. Он осматривал высокие стены в отдалении, бесконечные запутанные галереи, квадратные сторожевые башни. Двор был размером с городскую площадь и по сторонам застроен хозяйственными помещениями: складами, навесами, амбарами. И везде копошились люди, занятые работой, в серых холщевых штанах и туниках, большей частью светловолосые, они таскали какие-то мешки и вёдра, чинили утварь, огромный кузнец в глубине своей кузни колотил по наковальне тяжёлым молотом, возле большой круглой лохани хлопотали прачки, крупный бородатый мужчина катил куда-то тележку с дровами. Здесь же по двору бродили чумазые гуси и индюшки, в луже у стены лежали пятнистые свиньи, откуда-то слышалось мычание коров.

К всадникам уже спешили конюхи. Большие ворота конюшни были распахнуты, и оттуда доносилось негромкое ржание. Марк спрыгнул с коня и посмотрел вперёд, туда, где высился донжон, связанный с крепостной стеной крытыми галереями. Странное нагромождение построек, где суровая простота горной цитадели соседствовала с вычурными украшениями жилой части и диковатой примитивностью хозяйственных помещений, больше похожих на недавно встретившиеся им на пути домики селян, создавала впечатление запутанного лабиринта. Где-то между их стенами должны были скрываться узкие проходы, глубокие, тёмные колодцы и мощёные площадки, где можно было разместить часть припасов или спрятать в засаде воинов.

— Ваше сиятельство! — услышал он молодой голос и обернулся.

К нему в окружении слуг и воинов спешил высокий молодой человек в дорогой накидке с воротником из рыжеватого искрящегося меха. У него было скуластое бледное лицо, большие голубые глаза и крупный капризный рот. Его густые русые волосы завивались в мелкие кудри и по местному обычаю были разобраны на прямой пробор. Под накидкой виднелся расшитый золотом бордовый наряд, украшенный к тому же графской цепью, из чего Марк заключил, что это и есть молодой граф Эмберлейн.

Он уже хотел поприветствовать его, но внимание юноши вдруг переключилось на Грома, который сердито мотал головой, не желая уходить с улицы в тёмную конюшню.

— Какой конь! — воскликнул граф с восторгом и кинулся к нему, но тот вдруг угрожающе заржал и поднялся на дыбы.

— Тихо! — рявкнул Марк. — Осторожнее, ваше сиятельство! Он не любит чужаков!

— Это ведь южный чёрный грифон? — продолжал восхищаться Эмберлейн. — Я лишь читал о таких. Говорят, что их осталось совсем немного на юге, и самый большой табун держит маркиз де Лианкур.

— Возможно, — не стал спорить Марк, которому раньше как-то не приходило в голову выяснять у деда, где он взял жеребца, подаренного им внуку.

— Вы можете продать мне его? — Эмберлейн с вожделением смотрел на круп Грома, который приведённый в смирение окриком хозяина, теперь спокойно уходил с конюхом, помахивая длинным кудрявым хвостом.

— Этот конь не продаётся, — отрезал Марк, дав понять, что даже не намерен вступать в какой бы то ни было торг.

— Как жаль… — Эмберлейн заставил себя оторвать взгляд от ворот конюшни и обернулся к Марку. — Я так счастлив, что вы приняли моё приглашение, господин граф! — улыбнулся он. — Мне хотелось познакомиться с героем, о котором я слышал так много, и боги дали мне предмет, которым я смог заинтересовать вас. В моём доме вам будет оказан лучший приём! Ваших рыцарей мы разместим с полагающимся им почётом. О, Абланкур! — рассмеялся он, увидев его среди рыцарей Марка. — И ты прибыл на мой зов! Что ж, в этот раз ты мой гость, а не слуга! А моим гостям здесь будет предоставлено всё самое лучшее!

Пока он рассыпался в любезностях, Марк осмотрел его свиту. Рядом с ним по правую руку стоял высокий молодой человек с длинными светлыми волосами. Он был чем-то похож на графа и немногим его старше, однако, куда более миловиден. К тому же он был высок и широк в плечах, на которых поблескивал доспех, отделанный выгравированным узором. Глядя на вновь прибывших, он высокомерно щурился, и Марк решил, что он — родственник графа. По другую сторону от него высилась могучая фигура ещё одного закованного