— Если ты прямо сейчас мне не ответишь, то я скажу Никкойте, что ты забрал то платье у ее помощницы. И хранишь его в своем сундуке.

— Ты… ты не посмеешь! — раздалось у самого уха.

— Почему ты молчал? — в ответ спросил я.

— Камень. Он прилип к выступу, и я пытался его отковырять, — голос звучал с нотками стыда. — Что мне делать?

— Я же сказал не трогать его! Что еще в зале есть?

— Да вроде ничего такого. Хотя нет, подожди, — его голос обошел меня по кругу. — Ты вот чертил края зала, и я вдруг понял, что в одном месте ты ошибся. Тут ниша. Сделай четыре шага вперед и один влево.

— Так?

— Да, вот здесь. И нарисуй нишу примерно на метр в глубину.

— Так?

— Да, идеально.

— И все?

— Нет. Тут еще на потолке кристаллами будто кто-то что-то написал. Сейчас погоди.

— Просто опиши, и я постараюсь зарисовать.

Корявые объяснения Латтойка почти довели меня до бешенства, но когда мы закончили, я понял, что именно передо мной: язык атарангов. И кажется, я даже знаю, что тут написано.

Но теперь мне срочно нужна Василиса.

Глава 8

— Тут есть что-то еще, погоди, не уходи, — вдруг сказал Латтойк.

— Что? — я резко остановился и машинально огляделся.

— Здоровенный кристалл. Ярко-красный, — его голос дрожал от предвкушения. — Он, наверное, дорогой.

— Нет, обычный. За него толком ничего и не дадут.

Да, я врал. А что я еще мог сделать, если, даже не видя Латтойка, я ощущал его жажду забрать этот камень. Не известно еще, что может произойти после такого: стена рухнет, потолок, или же пол провалиться. Нет, я пошел на ложь ради его безопасности.

— Если захочешь, как только я разберусь с тем, что не вижу пещеру, то возьму его для тебя. А сейчас даже ради красоты брать его не нужно. Ты ж не женщина, на блестяшки бросаться.

Кажется, именно последнее утверждение его и убедило. Он вздохнул и, недовольно бурча, пошел в сторону выхода.

Латтойк появился перед моими глазами минут через двадцать. Мы также шли, разговаривая, я старался не терять его из… слуха? Он строил предположения, почему здесь пещера, хотя до этого ее не было, размышлял о природе магии, которой никогда не видел и мечтал о том, что когда-нибудь станет самым сильным мужчиной на всем юге.

Я почти не комментировал его слова, лишь успевал вовремя поддакнуть. Мои же мысли были далеко отсюда.

Есть загадочная пещера с посланием атарангов. Значит, мы не переместились в другой мир, а только лишь сделали крутой скачок в пространстве. Но я до сих пор, так и не знал, где мы именно. Латтойк перечислял известные ему названия, и они мне ни о чем не говорили.

Еще мучил вопрос про гору, на которую мы так долго взбирались. Почему вход именно в ней?

Неторопливо переставляя ноги, я смотрел на свою едва заметную тень — солнце уже поднялось над головой, — и думал про заснеженную пещеру. Между этими вопросами продолжал пытаться создать заклинания. Перестал использовать стихийную силу и теперь возился с призрачной. Из нее плетения рассыпались даже раньше, чем я заканчивал.

А вот небесная совсем иначе себе вела. Будто под палящим солнцем ей было лучше и приятнее плестись. У меня даже вышло создать крохотный светильник.

— Великая магия! — вдруг воскликнул Латтойк. — Ты тоже Великий?

— Нет, я только учусь, — попытался отшутиться я, но парень воспринял это всерьез. — Здесь очень плохо работают заклинания. Вот я и пытаюсь тренироваться, чтобы не ушел навык.

— И что ты сейчас сделал?

— Обычный фонарик. Точнее, светильник. Хотя с его мощностью и дверь в потемках не различить.

— А что ты еще умеешь? — затаив дыхание, спросил он.

— Много всего, но не здесь.

— То есть Великая Ваоса сильнее тебя?

— Здесь да. Но почему — я не знаю.

— Потому что мужчинам не пристало использовать магию! Наше оружие — это нож!

— А разве магия — это только оружие?

— Конечно, а как еще убивать врагов?

— Подожди, Латтойк. А стройка? Огород? Вода? Это тоже все — магия. Даже мой светильник. Он помогает видеть в темноте.

— А смертельные заклинания? Проклятия? — не унимался он.

— Мне кажется, что тебе совсем ничего не рассказывали про силу. А про духов ты что-нибудь знаешь?

— Они везде, но слушаются только женщин.

— И это все, что ты знаешь? — я был удивлен.

— Мать порой рассказывала мне сказки, про то, что духи — часть мира, — смущенно отозвался он. — Но я никогда в такое не верил. Я думаю, что духи — это маленькие прозрачные человечки, которые приходят на зов и убираются. Или готовят.

До чего же наивный парень.

— А какие еще сказки рассказывала твоя мать?

— Что мир создали духи. Но как бестелесные могут создать песок и деревья? — он подобрал овальный камешек и показал мне. — Вот. Как его могли создать духи?

— Не все, что называется духами, таковыми и является.

— Не понимаю тебя.

— В разных местах одно и то же называют по-разному, — пожал я плечами. — Вот ты говоришь, что мир создали духи…

— Так, мать говорила, — поправил он меня.

— Хорошо, мать твоя говорила, что мир создали духи. А у меня на родине есть легенда, что его создали красивые звери с рогами. Похожи на котов, но умеют разговаривать. Ты же знаешь, как выглядит кот?

— Знаю, мне мать на картинках показывала, — важно кивнул он.

Кстати, любопытный факт, в селении, кроме домашнего скота, животных не было. Ни собак, ни кошек.

— Вот, хорошо, что знаешь. Так вот, я думаю, что оба рассказа говорят нам об одних и тех же существах. Просто ваш народ запомнил их, как духов. Или, может, они здесь так выглядят.

— Больно умные речи ты ведешь, не приведи солнце, ты такое при женщинах скажешь. Вой поднимут!

— Это еще почему?

— Потому что они на дух не переносят, когда кто-то влезает со своими мыслями об их магии.

— Не знаешь почему?

— Да кто ж их разберет. Тайна. Да и кому интересны эти женские разговоры. Наше дело — охота!

— А какие здесь обитают животные?

— Раньше были антилопы. Лошади полосатые. Но мы их не ели, а ездили на них.

— И куда они все делись? Вы не разводили их?

— Они почему-то не хотели, — пожал он плечами. — А остальные ушли, дальше.

— Наверное, искали воду.

— Да, может быть.

— Латтойк, а ты к озеру меня отведешь? Тут же недалеко вроде.

— Я уже голоден. Давай отложим этот поход на завтра.

В его