тысячи квадратных километров территории[1356]. Республиканские войска были дезорганизованы. Шестнадцатого января Франко приказал ускорить наступление, не давая при этом врагу никакой пощады[1357]. После того как части Ягуэ форсировали реку Льобрегат к югу от Барселоны 25 января 1939 года, республиканское правительство Каталонии вылетело на север, в Херону. На следующий день мятежники вошли на пустынные улицы умирающей от голода каталонской столицы. Началось дикое избиение людей, во время которого были расстреляны тысячи. К 10 февраля пала вся Каталония[1358]. Итальянцы считали, что победу принесла тактика «быстрой войны» Гамбары[1359].

Остатки республиканских кортесов провели свое последнее заседание в городе Фигуэрас близ французской границы. В воскресенье 6 февраля президент республики Мануэль Асанья отбыл в изгнание, после того как Негрин не смог убедить его вернуться в Мадрид. Тремя днями позже за ним последовали Негрин и генерал Рохо. На Миаху возложили обязанность командовать оставшимися республиканскими войсками. В конце февраля Асанья подал в отставку, а его конституционный наследник Диего Мартинес Баррио не пожелал вернуться в Испанию. Как только Британия и Франция заявили о том, что признают правительство Франко[1360], республика оказалась в конституционном вакууме. Стало неясно, легитимно ли правительство Негрина. И все же огромная территория, составляющая тридцать процентов Испании, оставалась под контролем республики. Общее командование этой центральной зоной лежало на генерале Миахе, хотя большую часть времени он проводил в Валенсии. Негрин все еще питал тщетные надежды на то, что с началом войны в Европе демократические государства поймут: республика ведет здесь их войну.

Хотя военное сопротивление стало бесполезным, коммунисты были полны решимости сражаться до конца, чтобы извлечь политический капитал из «дезертирства» своих политических противников. Некоммунистические элементы стремились, однако, заключить мир на максимально приемлемых условиях. Но этому не суждено было осуществиться, ибо 13 февраля 1939 года появился франкистский Закон об ответственности, обвиняющий всех сторонников республики виновными в преступлении – защите «незаконной» республики. Закон имел обратную силу с октября 1934 года. В декабре 1938 года специальной комиссии поручили доказать незаконность республики. Через год создали еще одну комиссию, возложив на нее обязанность собрать документы о преследовании правых в республиканской зоне. Закон об ответственности объявлял преступлением членство в левых политических партиях или масонских ложах. В широкий спектр «преступлений» включили и «опасную пассивность»[1361]. Так был сделан первый шаг в подведении юридической базы под расправы, которые, хотя и неофициально, и без того уже шли вовсю на захваченной националистами территории. После окончания войны начнется массовая волна политических репрессий: аресты, суды, казни, тюрьмы.

Четвертого марта человек аскетической внешности, полковник Сехисмундо Касадо, командир республиканской армии Центра, активно замещавший Миаху в его отсутствие, решил положить конец войне, становившейся бессмысленной. Вместе с разуверившимися анархистскими лидерами и известным профессором права социалистом Хулианом Бестейро полковник Касадо сформировал антинегринскую Хунту национальной обороны – в надежде, что его контакты в Бургосе облегчат ему переговоры с Франко. Возможно, Касадо также полагал, что, подняв военный мятеж «для спасения Испании от коммунизма», он заслужит расположение Франко. Этого хорошего солдата, не имевшего личных амбиций, глубоко возмутило, что Негрин и коммунисты призывали к сопротивлению до последней капли крови, готовя себе самолеты для бегства за границу. Мятеж Касадо стал по существу второй гражданской войной – в республиканской зоне.

События в Мадриде отозвались эхом и в других местах. На военно-морской базе Картахена происходящее приобрело причудливый характер – после того как Негрин направил туда командиром коммуниста майора Франсиско Галана. Ряд антиреспубликанских офицеров, разделявших взгляды Касадо, 5 марта восстали против Галана. Они растерялись, когда к их действиям присоединились тайные сторонники националистов, – правые и местные фалангисты. Фалангисты захватили местную радиостанцию. Возникали спорадические перестрелки между частями Галана, антикоммунистически настроенными офицерами-артиллеристами и националистами. Вследствие этого Франко, вопреки обыкновению, ускорил ведение боевых действий. Националисты послали телеграмму в штаб-квартиру каудильо, прося помощи. Франко решил послать две дивизии – одну из Кастельона, другую из Малаги. К утру 6 марта наспех собранная экспедиция появилась на неохраняемых транспортных судах в виду Картахены. Но к этому времени республиканцы восстановили контроль над портом. Береговые батареи, открыв огонь по импровизированному флоту, потопили один из транспортов. Националисты потеряли более тысячи человек[1362].

Тем временем 6 марта в Мадриде начались аресты коммунистов. Генерал Миаха неохотно присоединился к хунте Касадо и возглавил ее. Большинство коммунистических лидеров уже покинули Испанию. Из Франции они осудили хунту в самых жестких выражениях. Седьмого марта майор Луис Барсело, поддерживавший коммунистов командир Первого корпуса армии Центра, вознамерился предпринять более решительные меры. Его части окружили Мадрид, и несколько дней в испанской столице шли упорные бои. Четвертый корпус, возглавляемый анархистом Сиприано Мерой, взял верх, и 10 марта было достигнуто соглашение о прекращении огня. Барсело вместе с несколькими другими прокоммунистическими офицерами был арестован и казнен. С этого момента закончилось доминирование коммунистической партии в центральной зоне. Одновременно Касадо предпринимал попытки вступить в переговоры с Франко об условиях капитуляции. Небольшой группе республиканцев обещали разрешить выехать, если они сдадут республиканские ВВС. Поскольку к назначенному сроку этого не произошло, чему помешали технические причины, Франко бесцеремонно прервал переговоры, ибо был заинтересованным только в безоговорочной капитуляции. Он отказался пойти навстречу британскому и американскому правительствам, пытавшимся предотвратить репрессии, заявив, что его патриотизм, великодушие и доброта – достаточные гарантии[1363]. Но среди националистов он был далеко не единственным непримиримым. Очень многие разделяли точку зрения Серрано Суньера, считавшего, что после такого кровопролития компромиссный мир неприемлем[1364].

Узнав, что планы Касадо провалились, солдаты начали сдаваться по всей линии фронта или расходиться по домам, однако некоторые ушли в горы и вели партизанскую войну вплоть до 1951 года. Двадцать шестого марта по широкому фронту началось гигантское наступление, по существу не встречавшее сопротивления. Войска Франко попросту занимали оставленные противником позиции. Националисты вошли в охваченный ужасом Мадрид 27 марта. Удовлетворенный Чано писал в своем дневнике: «Мадрид пал, а с ним и остальные города красной Испании. Война закончена. Это новая огромная победа фашизма, – возможно, самая великая из одержанных до сих пор»[1365]. Тридцатого марта Франко не появился на служебном посту. В этот единственный за всю войну день он был недееспособен, поскольку заболел гриппом с высокой температурой. Вероятно, именно теперь, когда каудильо наконец расслабился, стрессы, испытанные за три года войны, дали знать о себе. Из-за болезни он не смог принять адмирала Канариса. Лежа в постели Франко получал информацию о том, как без боя пали один за другим города Аликанте, Хаэн,