с ним на этом языке, однако убедился, что тот не понимает его. Тогда Питерсон пригласил переводчиком своего военного атташе, майора Мэхони из Ирландской гвардии, очень высокого, одетого по всей форме, включая кивер, – к большому неудовольствию коротышки Франко[1393].

Постоянно стараясь поспеть за своими союзниками из Оси и подчеркнуть солидарность с ними, 8 мая каудильо вывел Испанию из Лиги Наций[1394]. При всем том к визиту в Испанию 10 мая фельдмаршала Геринга так плохо подготовились, что будущий рейхсмаршал сильно невзлюбил Франко. Контраст с приемом в Испании летом того же года Чано был слишком явным[1395]. Когда Гитлер и Муссолини подписывали в конце мая 1939 года Стальной пакт[1396], Франко, дабы проявить воинственность по отношению к Британии, послал войска к Гибралтару. В то время он был поглощен массовыми театрализованными представлениями, во время которых его прославляли и восхваляли. Подобные действа обожали и Гитлер, и Муссолини. Между серединой апреля и серединой мая прошло несколько помпезных парадов победы в основных центрах провинций Андалусии и Валенсии. В них наряду с испанскими войсками приняли участие и войска стран Оси. Консервативный каталонский политик Франсеск Камбо отметил в своем дневнике: «Он словно не чувствует и не понимает, в какой жалкой, отчаянной ситуации оказалась Испания, ни о чем не думает, кроме своей победы, если тешится, совершая этот круг почета по стране. Он напоминал тореадора, который после удачного удара делает круг по арене, наслаждаясь аплодисментами, собирая брошенные ему сигары, береты и жакеты»[1397]. Празднования, достигшие кульминации 19 мая, позволили Франко поставить себя рядом с Гитлером и Муссолини. Вместе с тем, внушая народу, что он подобен великим средневековым полководцам Испании, каудильо унижал побежденных республиканцев. Восемнадцатого мая он торжественно въехал в столицу. Ее главные улицы были украшены красно-желтыми националистскими флагами. Центральная – Пасво-де-ла-Кастельяна – была переименована в проспект Генералиссимуса Франко. Пресс-бюллетень, выпущенный Бургосом, оповещал, что «генерал Франко вступит в Мадрид после церемонии, подобной той, которая состоялась в средние века, когда Альфонс VI в сопровождении Сида взял Толедо»[1398]. На самых высоких горах во всех провинциях зажгли костры. На другой день двести тысяч солдат и офицеров, растянувшись на двадцать пять километров, прошли перед каудильо в параде победы.

Франко принимал парад в военной форме цвета хаки, в голубой рубашке фалангистов и красном берете карлистов. Процессия, возглавляемая генералом Андресом Саликетом, двинулась в 9 часов утра. За оркестром карабинеров прошел батальон «ардити»[1399] в черных рубашках. Они подняли свои кинжалы в древнеримском приветствии. Это вызвало восхищение толпы, равно как и быстроходные итальянские танки, и другая техника, и кавалерия регулярной итальянской армии. Потом по мокрым от дождя улицам в течение пяти часов шли фалангисты с простреленными в боях Гражданской войны флагами, карлистские «рекетес» с громадными распятиями, регулярные испанские войска, солдаты Иностранного легиона и марокканские наемники. Специальной частью парада было прохождение конной милиции андалусских «сеньоритос»[1400] на бесценных арабских скакунах и пони для поло. Это была дань уважения классовой принадлежности бойцов, которые проявили себя в период захвата частями Кейпо де Льяно районов Андалусии, правда, не слишком эффективно. Другого рода символами были португальские добровольцы, воевавшие на стороне Франко (они замыкали парад), и возглавляемый генералом фон Рихтхофеном гитлеровский легион «Кондор». Над головами пролетела большая группа бипланов, составив слова «VIVA FRANCO». Еще один аэроплан вывел имя Франко дымом в небе. Генерал Варела вручил каудильо высший орден Испании за воинскую доблесть – крест Святого Фердинандо с лаврами[1401].

Этот парад позволил Франко изобразить себя достойным партнером стран Оси. Речь каудильо должна была подтвердить это впечатление. Он предупредил «некоторые нации», явно подразумевая Англию и Францию, чтобы они не пытались взять под контроль политику Испании, применяя экономические рычаги. Франко выразил решимость до конца подавить побежденные политические силы и проявлять бдительность по отношению к «еврейскому духу, который сделал возможным альянс большого капитала с марксизмом»[1402]. После парада каудильо устроил банкет в королевском дворце Паласио-де-Ориенте для старших офицеров частей, принявших участие в параде. Еще более театрализованное действо состоялось на следующий день. Тщательно подобранная к случаю средневековая символика подчеркивала преемственность военных деяний Франко с борьбой за освобождение Испании от мавров. Когда каудильо прибыл на торжественное богослужение в королевскую базилику Де лас Салесас Реалес воздать благодарность за ниспосланную победу, раздался гром пушек. Хор монастыря Санто Доминго де Силос встретил его исполнением мосарабского[1403] песнопения X века, написанного для приветствия государей. Окруженный прославленными военными реликвиями испанского прошлого – такими, как боевое знамя битвы при Лас-Навас-де-Толоса, где в 1212 году была одержана крупная победа над маврами, штандарт дона Хуана Австрийского, прошедший битву при Лепанто 1571 года, и Валенсии (Seсera de Valencia), – Франко поднес свой «меч победы» кардиналу Гома, архиепископу Толедо и примасу всей Испании, и тот благословил каудильо. Меч был возложен на высокий алтарь перед большим распятием Христа Лепантийского, специально по этому случаю привезенным из Барселоны[1404].

Намек поняли все: толстый коротышка Франко – современный наследник великих христианских полководцев прошлого, нынешний Сид и дон Хуан Австрийский. Клерикалы радовались возрождению идиллических средневековых отношений между Церковью и героем-полководцем, наследником прошлого. Об этом свидетельствует обмен письмами между Франко и примасом. Кардинал Гома распорядился поместить меч в кафедральном соборе Толедо рядом с другими великими историческими реликвиями[1405].

В 1939 году каудильо считал свои связи с фашизмом необходимой предпосылкой возрождения прославленных имперских традиций. Двадцать третьего мая он устроил официальную церемонию проводов фон Рихтхофена и легиона «Кондор». В конце своей напыщенной речи Франко сказал: «Я испытывал величайшую гордость оттого, что под моим командованием были германские офицеры и солдаты». Он просил их увезти с собой в Германию «непреходящую признательность Испании»[1406]. Отношения с Италией были еще сердечнее. Каудильо и его свояк, министр внутренних дел, горячо стояли за укрепление связей с Муссолини[1407]. Первого июня 1939 года Серрано Суньер отплыл из Кадиса в Неаполь с последними итальянскими войсками. Итальянский военный конвой доставил его в Неаполь вместе с двенадцатью генералами, одним адмиралом, несколькими высшими офицерами ВМФ и многими высокопоставленными фалангистами. В Италию с конвоем прибыли и три тысячи испанских солдат и офицеров. Они прошли парадом по улицам Неаполя и Рима. Делегацию приняли с высокими почестями, ее пребывание сопровождалось пышными церемониями, что произвело неизгладимое впечатление на Серрано Суньера. Прием, оказанный ему в Италии, разительно отличался от того пренебрежительного отношения, с которым он позже столкнулся в Германии.

Король