дверь — резкий, властный, словно удар грома. Все вздрогнули, обернувшись к входу.

— Да что такое! Откройте, кто там?! — раздражённо воскликнул отчим, нахмурившись.

За окном уже шел сильный ливень — тяжёлые капли застучали по стёклам, будто пытаясь пробиться внутрь. Ветер завыл, сотрясая ставни. Дверь распахнулась с громким скрипом, и на пороге возник Франц.

В тот же миг яркая молния разорвала небо позади него, на мгновение осветив силуэт. Он был в мундире мокрый от дождя, голову закрывала фуражка, однако, взгляд из-под нее был твёрдый и решительный. На долю секунды он застыл в дверном проёме — тёмный силуэт на фоне вспышки света, словно вестник судьбы.

По залу пробежал шёпот: гости переглядывались, некоторые крестились, другие затаили дыхание, ожидая, что будет дальше. Я же почувствовала, как в груди зарождается робкая надежда — возможно, этот неожиданный визит изменит всё.

— Помолвка с Лордом отменяется! — громко и твёрдо произнёс Франц, его голос разнёсся по залу, словно удар колокола.

— Что?! — ошарашенно выдохнул отчим, резко выпрямившись. Его лицо побагровело, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Эта девушка — собственность Лорда!

— Нет, — спокойно, но непреклонно возразил принц. — Эта девушка — собственность короны. Будущая невеста принца Вильгельма. Мне поручено её забрать.

Я стояла ни жива ни мертва, едва осмеливаясь поверить в происходящее. Мысли вихрем проносились в голове: «Он пришёл… Он согласился!» Сердце забилось чаще, в груди разливалась волна облегчения и радости, такой сильной, что на мгновение перехватило дыхание.

Франц уверенно прошёл в середину зала, его шаги гулко отдавались в наступившей тишине. Он приблизился ко мне, склонился и, взяв мою руку, почтительно поцеловал её. На его губах появилась лёгкая, ободряющая улыбка.

— Прошу вас, миледи, собирайтесь. Я приехал за вами, — произнёс он тихо, но так, чтобы услышали все.

Радость, словно искра, мгновенно вспыхнула во мне и превратилась в яркое пламя. Не в силах сдержать эмоций, я едва ли не подпрыгнула на месте, а затем стремительно бросилась к лестнице, ведущей в мои покои. По пути я на мгновение обернулась и осмотрела всех: отчим побагровел ещё сильнее, его лицо исказилось от ярости. Он сделал шаг вперёд, сжимая и разжимая кулаки, будто готов был броситься за мной или наброситься на Франца. Губы дрожали, он пытался что‑то сказать, но слова застревали в горле.

Лорд побледнел, его самодовольная маска треснула, обнажив растерянность и злость. Он нервно сжал набалдашник трости, костяшки пальцев побелели. Взгляд метался между мной, Францем и отчимом — он явно не знал, как реагировать на такой поворот.

Мать стояла, застыв на месте, широко раскрыв глаза. Её лицо выражало крайнее изумление: она то приоткрывала рот, будто хотела что‑то сказать, то снова замыкалась в молчании. В глазах читались и страх, и растерянность.

Сёстры замерли, приоткрыв рты. Их взгляды, полные жгучей зависти, следили за каждым моим движением. Одна из них нервно дёрнула плечом, другая сжала кулаки, а губы обеих скривились в недоброй гримасе. Было видно, что они отчаянно завидуют мне — той, кто вырвался из этой ловушки, в то время как они остались в ней.

В зале повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь моим быстрым дыханием и стуком каблуков по лестнице. Франц остался стоять посреди зала — спокойный, уверенный, словно не замечая бушующих вокруг эмоций. Он слегка кивнул мне вслед, и в его глазах мелькнуло одобрение.

Глава 6. Событие до помолвки с Лордом …

Глава 6. Событие до помолвки с Лордом …

— Как смеет эта наглая девчонка ставить мне условия?! — гневно воскликнул Вильгельм, восседая в массивном резном кресле у камина. Его голос эхом отразился от высоких сводов. Пальцы непроизвольно сжали подлокотники, выдавая внутреннее напряжение.

— Брат, я думаю, это хорошая сделка, — спокойно возразил Франц, откинувшись на спинку кресла напротив. Его тон был ровным, рассудительным, контрастируя с вспышкой Вильгельма. — Её не интересует корона. Она просит лишь помолвку и выплатить компенсацию за свои земли.

Два брата сидели в зимнем дворце — вынужденном убежище, куда пришлось перебраться после нападения в главной резиденции.

Кабинет, в котором они вели разговор, был просторным и величественным, но с налётом холодной сдержанности, присущей северным дворцам. Высокие сводчатые потолки украшали старинные фрески, частично скрытые под слоем времени — сцены древних битв и аллегории добродетелей едва проступали сквозь потемневший лак.

Массивный камин из чёрного мрамора занимал одну из стен. В нём потрескивали поленья, отбрасывая неровные блики на полированный паркет из тёмного дуба. Напротив камина, вдоль стен, выстроились высокие книжные шкафы из мореного дерева, заполненные фолиантами в кожаных переплётах и старинными картами.

Между братьями стоял тяжёлый стол из цельного дуба, покрытый зелёным сукном. На нём лежали свитки, чернильница с серебряной крышкой и песочные часы, медленно отсчитывающие мгновения спора. Рядом — поднос с двумя чашками горячего чая, над которыми поднимался лёгкий пар.

За высокими стрельчатыми окнами простирался величественный парк.

Вильгельм бросил взгляд в окно, затем снова посмотрел на брата. Его дыхание понемногу успокаивалось, но в глазах всё ещё тлела искра раздражения. Франц же сохранял невозмутимость, медленно помешивая чай ложечкой — его движения были размеренными, почти ритуальными. Он знал: сейчас важнее не слова, а выдержка.

— К тому же, Вильям, она прекрасна, — мягко произнёс Франц, слегка улыбнувшись. Его взгляд на мгновение затуманился, словно он мысленно видел перед собой образ той девушки.

— И слышать про это не хочу, — раздражённо отмахнулся кронпринц, хмуря брови. — Ты ещё молод и влюбчив. Для тебя каждая вторая — прекрасна.

На самом деле слова Франца удивили Вильгельма.

Франц, его младший брат на десять лет, всегда был — сосредоточенным, рассудительным, не по годам мудрым. Он вырос, и уже как два года юные девушки бросали на него восхищённые взгляды, а в последнее время им стали интересоваться женщины постарше. Но лишь одна удостоилась от него тихого, почти неслышного комплимента: «прекрасная девушка». Эта избирательность делала его восхищение особенно ценным.

Вильям отмахнулся от назойливых мыслей. «Всё‑таки брат ещё юн, — напомнил он себе. — Ему только недавно исполнилось восемнадцать.»

— Брат, прошу тебя, нам крайне важно это соглашение, — настойчиво продолжил Франц, склонившись над столом. — Подумай о выгодах: земли, позиции, высота…

Перед глазами кронпринца лежала карта — подробная, с отметками и пометками, обозначающими стратегически важные точки. Он и сам прекрасно понимал значимость сделки. Взгляд скользил по линиям границ, рекам