class="p1">— Не отпущу, пока не скажешь, — прошептал он низким, хриплым голосом прямо над ухом. От этих слов по телу прокатилась новая волна жара, а колени предательски ослабли.

И тут раздался грохот — не просто звук, а сокрушительный взрыв, будто сама земля раскололась под ногами. Ударная волна швырнула нас друг к другу, пошатнула, лишив равновесия. В тот же миг с потолка посыпались камни и штукатурка — сначала отдельные куски, затем целый каскад обломков, грохочущий, как горный обвал.

Он среагировал мгновенно. Резким, почти инстинктивным движением он развернул меня спиной к опасности, прижал к себе и накрыл мою голову руками — широкими, сильными, надёжными. Его тело стало живым щитом: он заслонил меня собой, чуть приподнявшись, чтобы принять на себя любой удар.

— Не бойся, — хрипло выдохнул он мне в волосы, и я почувствовала, как напряглись его мышцы под тканью рубашки.

Вокруг царил хаос. Стены содрогались, с люстр срывались хрустальные подвески и разбивались вдребезги, а пыль взметнулась в воздух густой серой пеленой, затрудняя дыхание. Осколки камней стучали по полу рядом с нами, один тяжёлый кусок упал совсем близко — в каких‑то дюймах от моего плеча.

Я вцепилась пальцами в его рубашку, прижавшись щекой к груди. Сквозь гул и грохот я слышала его учащённое дыхание и глухое биение сердца — сильное, ритмичное, живое. Этот звук вдруг стал для меня якорем в разбушевавшейся стихии: пока оно бьётся, пока он держит меня так крепко, я в безопасности.

Ещё один толчок — здание содрогнулось, заскрипели балки. Он чуть сдвинулся, перераспределяя вес, чтобы защитить меня ещё надёжнее, и крепче сжал объятия.

— Всё будет хорошо, — повторил он твёрдо, чуть громче, перекрывая шум. — Держись за меня.

В этой мгле, среди треска, грохота и падающих обломков, его голос и хватка стали единственной реальностью — той самой опорой, что отделяла меня от хаоса.

— Нам надо выбираться, — хрипло произнёс он, и в его голосе прозвучала стальная решимость.

Мы двинулись к выходу. В коридоре уже клубился густой дым — едкий, чёрный, с резким запахом гари: где‑то явно что‑то горело. Воздух наполнился криками, топот ног эхом отдавался в ушах. Люди в панике бежали в разные стороны, толкались, спотыкались — хаос накрывал замок, как тёмная волна.

Мужчина резко прижал меня к себе, закрывая плечом:

— Осторожно! — выкрикнул он.

В тот же миг рядом с нами с грохотом рухнул массивный камень, осыпав нас пылью и мелкими обломками. Почти сразу раздался ещё один взрыв — здание содрогнулось, стены затрещали, пол под ногами качнулся, будто палуба корабля в шторм.

Он метнулся к окну, на мгновение замер, оценивая расстояние до земли, затем без колебаний совал рубашку намотал на кулак ткань и ударил кулаком в стекло — оно разлетелось на острые осколки с пронзительным звоном.

— Не бойся, тут невысоко, — бросил он, подхватывая меня на руки.

— А ты? — я подняла на него глаза, в которых застыла отчаянная надежда. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот‑вот вырвется из груди.

— Я должен найти брата, — твёрдо ответил он, глядя мне прямо в глаза. — Не бойся. Всё будет хорошо.

— Но как же… — начала я, но не успела договорить.

Он крепко прижал меня на мгновение к груди, словно пытаясь передать всю свою силу и уверенность, а затем решительно перекинул через подоконник. Я на миг потеряла дыхание, ощутив полёт — короткий, стремительный, — и с плеском упала в бассейн.

Вода приняла меня мягко, погасив удар. Я быстро вынырнула, жадно хватая ртом воздух, и, отфыркиваясь, поплыла к краю. Выбравшись, я в последний раз обернулась на замок.

Языки пламени уже лизали стены, взмывали к небу, пожирая всё на своём пути. Чёрный дым валил из окон, искры разлетались во все стороны, как зловещие светлячки. Огонь пожирал то, что ещё недавно было величественным дворцом, — а теперь превращалось в груду дымящихся развалин.

Я отступила в сад, подальше от жара и грохота, и вдруг осознала: этого не было в мемуарах. Ни пожара, ни взрыва. Всё пошло не по написанному сценарию.

Глава 5. Помолвка

Глава 5. Помолвка

С тех событий минула неделя. Погода сегодня словно отражала моё состояние — пасмурная, гнетущая. Весь день лениво покрапывал дождь, капли стекали по стёклам, будто слёзы, которые я сдерживала внутри.

А вокруг, вопреки этой серой меланхолии, поместье кипело приготовлениями к моей помолвке с Лордом. Шуршали шёлковые ткани, звенели голоса слуг, сновали посыльные — всё двигалось, готовилось, ликовало. Но вместо предвкушения торжества меня терзали тревожные мысли, тяжёлые, как свинцовые тучи над головой.

Почему всё пошло не по сценарию? Я тщетно пыталась понять, в какой момент события приняли столь кардинальный оборот. Почему на замок было совершено нападение? И какие мои действия, пусть даже самые незначительные, запустили этот роковой эффект бабочки? Каждый вопрос падал во мне, как капля дождя, оставляя после себя круги сомнений.

Всю неделю я ждала принца — с каждым часом надежда угасала, словно свеча на ветру. Я переживала за жизнь и здоровье Франца, ведь если он пострадал при взрыве, он мог банально забыть, или вообще быть без сознания. Или моё предложение они сочли наглым и решили отказаться.

У меня, разумеется, имелся план Б: банально сказать «нет». Да, меня и без согласия поженят — такова участь. Однако даже в этом случае у меня появится целая отсрочка: отчиму придётся просить разрешение у церкви. Церковь, конечно, его выдаст — но не сразу. Месяц. Целый месяц на то, чтобы придумать новый план. В конце концов, у меня есть руки, ноги и мозги — и я умею ими пользоваться. В прежней жизни я освоила немало профессий, и в моём послужном списке были и такие, которые в любой жизни пригодятся: продавец, и уборщица, и официантка. А ещё — выживать на три копейки. За сорок лет, такой навык отточился до совершенства.

Согласно мемуарам, помолвка с Лордом у настоящей Лауриетты была назначена через месяц — и причина тому крылась в недавних событиях, не случившихся событиях. Лаури увлеклась Эдвигом, тем самым вероломным поклонником, которого встретила на балу. Они провели вместе весь вечер, а уже на следующее утро он явился к ней с визитом.

Эдвиг умел производить впечатление: обходительный, красноречивый, он умело строил глазки сестре Лаури, и привлекал внимания отчима за спиной избранницы. Отчим же в