тяжестью огромного походного рюкзака. Мы встречали его как Деда Мороза, даже Мишка забыл, что он боится мужчин и с горящими глазами лез поглядеть, чего ж там Семка принес. А принес он много. Шампуни, средства интимной гигиены для девушек, несколько шоколадок и разноцветную машинку для Мишки. Тот восторженно взвизгнул и сразу принялся играть. Затем шли более скучные, но не менее ценные приобретения: крупы, сахар, чай.

— Магазинчик у придорожной гостиницы, — ответил Семка на наши вопросительные взгляды. — Там дальнобойщики ночевали и автомобилисты останавливались. По нужде и перекусить. В городе нереально найти даже разрушенный магазин, все развалины одинаковы. А тут он один. И находится недалеко. Я сразу про него подумал. Надо сделать несколько ходок до настоящих холодов. Они, я думаю уже скоро. Кто-нибудь пойдет со мной? Вдвоем унесем больше. Так и перезимуем.

— Я пойду! — вскочила Ольга. — Завтра же.

— Уймись, — мягко сказала я. — Пошли пока баню затопим. Семка продрог.

Мы топили баню. Оля таскала воду ведрами и мечтательно вздыхала. Затем принялась приставать ко мне с просьбами рассказать о Семке побольше.

— Да что рассказывать? Он моложе нас обеих. В этом доме жила его бабушка. Я даже не знаю, кем он работает, честно. Работал. Мы встречались с ним только летом на даче и иногда вместе пили.

Утром я проводила Ольгу с Семкой. Стояла на холме, смотрела, как они переплывают реку, а затем теряются в туманной дали. Порадовалась, что им будет легко идти, земля не оттаяла с ночи и не чавкала под ногами. Подхватила на руки Мишку. Он сладко прижался ко мне, крепко, доверчиво.

— Ко-ко! — шепнул мне прямо в ухо.

— Ах, с этими проводами не успел проверить гнезда? Ну идем же, скорее!

Четыре дня тянулись невыносимо долго. Я вся извелась. Сто раз представила, как на них нападают голодные людоеды, потерявшие человеческий облик, как они проваливаются в трещину в земле, как их заваливает обломками в магазине. Ночами прислушивалась к Мишкиному сопению и благодарила богов, и его мать, которая так и осталась для меня безымянной, за то что он рядом. Я сама не заметила, как к нему привязалась, он стал неотъемлемой частью моей жизни.

Работа валилась из рук. Мы с Мишкой бегали к холму каждые полчаса, наши козы, звонко стуча копытами за нами. Порой сидели здесь подолгу, вглядываясь в горизонт. Дождя не было, а легкий мороз не досаждал. Наконец, на исходе четвертого дня я их увидела. Кликнула Мишку и мы сразу побежали с веселыми криками топить баню, и разогревать суп.

Уже знающий, что несут подарки, Мишка хлопал в ладоши и дергал Семку за штанины, мешая идти. За разбором принесенного, прошел весь вечер. У Оли горели щеки, взгляд она от меня прятала. Все было понятно без слов.

А ночью, выждав некоторое время, Ольга встала и тихонько, на ощупь пробралась в коридор. Вскоре из-за стенки чуть слышно заскрипел матрас, брошенный для Семки на пол. Мне, отчего-то, стало невыносимо горько, навернулись непрошеные слезы и побежали к вискам. Я рассердилась на себя за эти слезы, за эту обиду, и, что было сил стиснула зубы, не давая всхлипам вырваться наружу. Это всего лишь Семка. Дачный сосед. Обаятельный парень и не более. А Оля звезда, пусть и закатившаяся волею рока. Вполне понятен и объясним его интерес.

Через два дня Семка вновь засобирался в путь.

— Скоро холода, настоящие. И не смотрите, что на календаре еще лето. Зима будет лютой и долгой, печенкой чую.

— Конечно, крема и дезодоранты в хозяйстве важны. Так же как конфеты и дубовые пряники. Но в этот раз, извини Оль, пойду я, — сказала и сама удивилась. Но на своем стояла твердо, благо Семка лишь улыбался, а у Оли со мною спорить кишка тонка.

Обрядилась в походную амуницию, повесила за спину огромный пока еще пустой рюкзак и пошла. Тяжелее всего было прощаться с Мишкой, он ревел и цеплялся за меня не желая отпускать. Оля насилу его уняла. Идти по твердой сухой земле, стуча валенками с калошами было даже приятно. Я не была так растеряна и напугана, как в том походе из города, я была сыта, здорова и рядом со мной шагал сильный мужчина.

Мне казалось, что мир во все стороны одинаково сер. Однако Семка шел споро и уверенно, точно зная, куда и зачем идет. До магазина мы добрались уже к вечеру. Это был не большой сетевой супермаркет. Основной удар стихии приняла на себя гостиница, она была почти полностью разрушена. Магазинчик выстоял.

— Заночуем у касс, — сказал Сема. — Эта часть торгового зала почти не повреждена. Завтра начнем раскопки, только прошу, осторожнее.

Быстро темнело. Мы развели костер, я чуть не поперхнулась, когда увидела, что для растопки Семка использует купюры из кассовых аппаратов. Он улыбнулся, поймав мой взгляд.

— Ну а что с ними еще делать? Теперь-то? А так хоть польза есть.

Я согласилась. Наступила ночь. Я привыкла спать в помещении, и теперь стучала зубами. Взглянув на меня, Семка полез к ближайшей кассе.

— Держи, — протянул он мне бутылку мартини. — В прошлый раз откопал и припрятал.

Отвыкнув от алкоголя, я теперь стремительно хмелела. С нескольких-то глотков. От греха подальше полезла под свое одеяло и накрылась с головой. Очень холодно. Лежала и тряслась, и злилась на себя, зато, что вообще пошла. Вот мне дома не сиделось. Костер уже догорал. Я пыталась расслабиться и не трястись. В какой-то момент я почувствовала, как холодная, и одновременно такая горячая Семкина рука пробралась под мой свитер и легла на живот.

— Хватит трястись, — сказал он мне. — Иди сюда.

И я пошла. И ни на секунду не пожалела.

Послесловие.

До выпадения снега мы сделали еще пятнадцать ходок. Потом стали брать и тачку, чтобы принести как можно больше. Под конец приносили на двоих, учитывая тачку, не менее 120 килограмм за раз. Ходили мы с Олей по очереди. Ночи дома, по умолчанию, тоже были поделены поровну.

Мы спешно кололи дрова, их было уже много, даже я начала над этим посмеиваться. Окна закрыли на ставни, утеплили и заколотили изнутри. Не заколоченными остались только два, на случай экстренной эвакуации. Забили молодую козочку, а мясо вывесили на чердак, на мороз. Их сено было тоже перетащено туда же. Его мы пока берегли. Дважды в день варили козам болтанку из картофельной кожуры и зернового корма. Когда он кончится, придется перейти на крупы.

Мы усиленно готовились к зиме. И она грянула. Снег начал идти в сентябре.