Стража липкими щупальцами. Он не смог ему сопротивляться… Сразу. На краткий миг он увидел его — Архидемона, что возвышаясь над бесконечными ордами тварей, звал к себе. На секунду в этом безголосом шёпоте Дункан услышал музыку… И переборол себя, разворачиваясь и вскидывая меч. Но ему это не помогло — огромный огр отбросил Стража ударом лапы, проносясь куда-то мимо него, дальше. Дункан ненадолго потерялся во времени и пространстве, а когда очнулся… Он видел, как огр подбежал к Кайлану, видел и как молодой король уворачивается от попыток огромной туши сграбастать его. Кайлан нанёс несколько неглубоких ран, но то ли возгордился своими успехами, то ли сам устал от боя — огромная лапа схватила короля и подняла на высоту в три метра над землёй. В последней отчаянной попытке борьбы молодой король вонзил клинок в лапу огра, где он и застрял, зажатый мышцами твари. Дункан видел, как медленно сминаются сильверитовые доспехи Кайлана, слышал его предсмертный крик, превратившийся в хрип. Видел фонтан крови, вырвавшийся из его рта. Тело короля в помятых доспехах было отброшено огром и, несколько раз кувыркнувшись, упало перед лицом Стража. Дункан заглянул в угасающие глаза Кайлана. В них отображались боль, непонимание и обида. На что или кого — он уже никогда не сможет рассказать. Злобно оскалившись, старый Страж поднялся на ноги. Собрав остатки сил, что сумел найти, Дункан понёсся в сторону ревущего огра. Чей-то меч подвернулся под руку — Дункан схватил его левой свободной рукой, выдёргивая на бегу из замершего на земле тела. Огр обернулся к нему — и пошатнулся от удара: Дункан прыгнул, всем весом вгоняя в сердце твари два меча. На большее его уже не хватило. Огр ревел, махал руками, пытаясь схватить и отбросить от себя человеческую букашку, но это была уже агония — лапы твари не подчинялись ей, движения были судорожными и не достигали Стража. Ноги твари подломились, и она завалилась назад.

Дункан встал и побрёл к телу мёртвого Кайлана. Вокруг всё так же бушевало сражение, умирали люди и твари, но, на какую-то минуту его самого оставили без внимания. Зов снова превращался в несмолкающий рёв, с которым невозможно было бороться. Дункан знал, что его время пришло и что его жизнь окончится здесь. Теперь знал точно. Опустившись на колени перед сыном Мэрика, он закрыл его остекленевшие глаза. Последнее, что он мог для него сделать. Дункан поднял взгляд на башню Ишала и увидел, что на вершине ярко пылает огонь, не только на крыше, но будто бы и изнутри башни. Он устало опустил голову. Значит, второй сын Мэрика тоже мёртв. Над телом Кайлана пронёсся его тихий вздох, а на помятую броню упали солёные капли.

— Прости меня, старый друг…

Шёпот становился всё громче, но Дункан зло зарычав, отбросил его прочь. Ему нужна всего минута! Минута, чтобы погибнуть как человек! Сейчас он возьмёт вот этот клинок и…

Острая боль пронзила шею, а мир завертелся. Когда вращение остановилось, он увидел затуманивающимся взором, как безголовое тело оседает прямо на труп короля Кайлана. «Это же…». Последнюю в этой жизни мысль Серый Страж додумать не успел.

Глава 3

Открыл глаза я, уже ощущая слегка позабытый за две недели запах Тени. Я, наконец-то, снова просыпаюсь в своём домене без усилий, без препятствий в виде чёрных тягучих снов о Морах. Похоже, кровь Архидемона, лириум и что ещё там было намешано, а так же моё вмешательство убрали эту дрянную завесу. Огорчён я, по понятным причинам, не был, а вот вопросы у меня появились. Как к самому себе, так и к происходящим со мной событиям.

Мог ли я спасти Кайлана? Кстати, он вообще точно умер? Не уверен, что его выживание возможно — хоть орда тварей и вышла на поле боя вся, она была настолько большой, что оставшимся внизу не удалось бы её перебороть. Так вот, мог бы я спасти жизнь короля? Едва ли. Я в лагере никто, зовут меня «никак», а единственные, кто мог бы повлиять на решения Кайлана относительно недавнего боя из моего окружения — это Элисса Кусланд и Дункан. Но Элиссе и Дункану просто так ничего не докажешь, это не тупые и бесхребетные люди, которые не станут задавать вопросов. И на главный из них: «А с чего ты всё это взял?» я ответить буду не в силах. Мог ли я принудить их магией крови или разума? Наверняка мог, но это бы заметили другие люди — в лагере было достаточно опытных храмовников. И это было бы чревато особо хреновыми последствиями, если бы дело не выгорело: «Серый Страж и маг крови, который убил короля» намного хуже, чем просто «Серый Страж, который по слухам убил короля». В мага крови, который с радостью приносит в жертву короля поверят охотно все от мала до велика. Влияние россказней Церкви на умы простого люда слишком сильно.

Убить Логэйна? Всё то же самое, что и с Кайланом — слишком большие проблемы меня после этого ждут. Не говоря уже об армии короля и бое под Остагаром — Кайлан не великий полководец, и, я боюсь, что он бы просто положил под теми стенами все армии Ферелдена. Нет, не стоит сомневаться. Случилось то, что случилось, иного случиться не могло.

Дальше, почему я так быстро отключился? Мысленный осмотр показал, что сил в Источниках ещё довольно много. Хм… Скорее всего, виновато само человеческое тело. Хотя, как «виновато»… Почти неделя без сна, борьба со Скверной, недоедание и невозможность нормально восстановиться. Затем тяжёлый ритуал Посвящения, после которого, зачастую, люди сутки валяются в отключке, а я почти сразу вскочил и побежал воевать, напрягая уставший сосуд. Потом, форма Кровавого Духа оказалась неожиданно сильной, настолько неожиданно, что тело пошло в разнос быстрее, чем ранее. Нет, оно явно должно привыкнуть. Я задумчиво постучал когтём по подбородку. Стоп! Когтем?!!

Я в недоумении уставился на правую руку. Она изменилась и изменилась… В голове забрезжили смутные воспоминания о совсем другом персонаже в другой истории. Призрачная одежда разлетелась на лоскуты от мысленного желания, и я уставился на предмет интереса. Правая рука почернела и изменилась, обретая гротескные формы. Изменения затронули руку до середины предплечья: пальцы слегка удлинились, обзаведясь вместо ногтей чёрными короткими когтями; по всей новой руке расползался узор, цвета сырого лириума, а сама фактура кожи стала напоминать чешую. Потыкав в неё второй рукой, я задумчиво почесал в затылке