сам атаковал наше кольцо. Но и этот бросок оказался неточным. И лишь тогда до мяча добрался самый высокий игрок нашей команды Дима Фомин. Поэтому я и рванул на чужую половину поля. А мой новый товарищ швырнул мяч в направлении моего рывка.

«Всё! Это победа!» — усмехнулся я про себя и, приняв мяч от Фомина, даже не посмотрел на кольцо «Спартака». И оставшиеся секунды я просто водил этот мяч по чужой половине поля и ждал финального свистка. Наконец он раздался, и болельщики несколько раз выкрикнули: «Мо-ло-дцы! Мо-ло-дцы!». А затем они искупали нас в громких аплодисментах. И только тогда я почувствовал, как бесконечно устал и как мне сильно хочется есть. Я ещё раз зафиксировал в памяти окончательный результат — 73:68. Потом пообнимался с партнёрами по команде, которые впервые одолели столь грозного соперника. И хотел было пойти в раздевалку, как ко мне и центровому Диме Фомину подошли симпатичные студентки ЛЭТИ.

— Спасибо вам, мальчики, за классную игру! — словно пионервожатая протараторила одна из девушек, невысокая, маленькая и симпатичненькая.

— Всегда готов, — буркнул я, искоса посмотрев на красавицу Вику Бирюкову.

— У меня дома в ближайшую пятницу состоится вечеринка и я вас приглашаю, — мелодичным голосом произнесла она. — Приходите к шести часам. С вас — пластинки и вино, с нас всё остальное.

«Интересно, что попадает под разряд — всё остальное? Уж явно не то, о чём я сразу же подумал, — мысленно улыбнулся я. — Дед мне рассказывал, что в прошлом девушки были скромнее. И таких разнузданных нравов, как у нас в 2018-ом, тогда не было».

— Кхе, — кашлянул мой новый товарищ, — почему бы и нет? — покосился он в мою сторону.

— Я бы пришёл, — пожал я плечами. — Только я не знаю адреса и своего расписания на следующие несколько дней.

— Адрес я вам напишу, молодой человек, — улыбнулась Вика.

— Майк, меня зовут — Майк, — сказал я, протянув руку.

— Виктория, — представилась она и пожала мою здоровую и крепкую ладонь.

— Мы придём, — приобнял меня Дима Фомин. — А «пласты» новые я у старшего брата возьму.

— «Пласты» — это что-то из археологии? — спросил я.

— Это пластики! — захохотала маленькая симпатичненькая девушка и тоже представилась, что её зовут Люся.

— Скажите, Майк, а как называется тот бросок, что вы показали перед началом игры? — спросила Вика, ещё раз продемонстрировав свою милую улыбку.

— Это когда ты поймал мяч в воздухе и воткнул его в корзину, — пояснил мне Фомин.

— Это аллей-уп, — улыбнулся я. — Если его как следует отработать на тренировке, то это серьёзное оружие для добывания важнейших побед.

«Какой шикарный получился день в этом 1975-ом году, — думал я, шагая в раздевалку. — Классный баскетбол против достойной и сильной команды. Знакомство с красивой девушкой Викой, которой я, кажется, понравился. Осталось только решить вопрос с документами, с деньгами и с местом проживания. Ведь я пока что самый настоящий БОМЖ. У меня ничего нет, кроме одежды и талона на трамвай».

«Когда переехал не помню / Наверное, был я бухой / Мой адрес ни дом и ни улица / Мой адрес сегодня такой, — запел я про себя, свернув в коридор ведущий к раздевалкам. — Вэ-вэ-вэ Ленинград, СПБ точка ру. / Вэ-вэ-вэ Ленинград, СПБ точка ру».

И тут из-за приоткрытой двери судейской комнаты я услышал голос главного тренера Олега Ивановича:

— Да пойми ты, Петрович, нет у нас документов этого паренька.

— Он их в Выборге забыл! — поддакнул ему историк Сергей Владимирович. — В понедельник сказал, что привезёт.

— А я вам ещё раз повторяю, что хватит мне вешать лапшу на уши! — пророкотал Владимир Кондрашин. — Если мы его сейчас не оформим по всем правилам, то завтра он окажется в Москве, в ЦСКА или в «Динамо»! Или вообще в киевском «Строителе»! Или вы думаете, что у них здесь нет своих разведчиков? Как бы не так. Белостенному уже шу-шу-шу, мозги промывают! Ему, 16-летнему разгильдяю, пообещали в Киеве свою квартиру!

— Обо мне спор? — спросил я, войдя в судейскую комнату. — Документы я на самом деле забыл в Выборге. И я их в понедельник на тренировку привезу. Только у меня денег нет. И жить здесь в Ленинграде негде.

«Как впрочем и в Выборге», — добавил я про себя.

Глава 5

Частный сектор города Выборга, где я проживал с самого детства располагался в живописном месте на берегу Баннова залива. От моего дома до филиала РГПУ было ровно две минуты ходьбы, а до парка Монрепо, где можно было всласть покупаться и позагорать ровно три. Только до школы приходилось пробегать около трёх километров мимо готического Выборгского замка, что всегда мной воспринималось, как бодрящая утренняя зарядка. Поэтому до определённого возраста я себя считал самым счастливым человеком на свете. Правда, случалось, что кое-кто шептался, дескать я — бедная сиротка, живу без родительской заботы. Вот только это было совсем не так.

Маму, которая умерла через год после моего рождения я никогда не помнил. Отца же я не только ни помнил, но и не знал. И для меня домашнего тепла и уюта, а также воспитания, что давали бабушка, Полина Никаноровна, и дедушка, Григорий Фадеевич, хватало с головой. Бабуля требовала, чтобы я побольше читал и подсовывала мне книжки про приключения и путешествия. А дед вбил себе в голову, что из меня может получиться хороший музыкант. Из-за чего лет с шести заставлял меня тренькать на гитаре и раздувать меха тяжеленного аккордеона. И только через год до него дошло, что из меня музыкант, как из коровьего навоза пуля. Гитару я худо-бедно освоил, а аккордеон мне так и не покорился. А ещё деда сильно расстроил тот факт, что музыкальный слух у меня несколько своеобразный, то есть практически никакой.

В отличие от меня он аккордеоном владел виртуозно. Любую мелодию за пару минут подбирал на слух. И голос у него был отменный. Он часто повторял, что если бы не тяжёлое послевоенное время, то непременно пошёл бы в артисты, а не на железную дорогу. Зато дед удачно женился и прожил с бабушкой душа в душу до самой своей смерти.

«Кстати, если сегодня 4-е октября, то через три дня