для тебя все кончено, а мне хотелось тебя поднять. Но сейчас я жалею об этом».

Чон Хёсок приподнял голову, словно спрашивая, что это значит.

«Не из-за того, что ты солгал в суде. В зале был и отец Юн Сибёна, ты все на него посматривал, когда давал показания. Легко было догадаться, в чем дело».

Пробивающиеся сквозь листву лучи заката осветили лицо Ку Вонджуна.

«Я ведь сам изначально велел тебе соврать. Я жалею об этом. Не стоило так делать. Хоть это и привело бы к суровым последствиям, нужно было говорить правду, но не получилось. А теперь вижу, что не только я, но и ты все это время жил в невидимой тюрьме. Прости».

Ку Вонджун чувствовал, как Чон Хёсок содрогается всем телом у него за спиной. Его дыхание было прерывистым.

«Но даже если бы мне снова дали возможность рассказать о событиях того дня, я бы все равно не взвалил всю вину на тебя».

Подобно свидетелю, дающему перед судом клятву, старик выпрямил спину.

«Это не ты его зарезал».

Уверенные слова Ку Вонджуна заставили Чон Хёсока пошатнуться. Воспоминания всплыли перед глазами. Он совершенно точно направил нож на Юн Сибёна. Тот приблизился, как бы бросая Хёсоку вызов, и вмиг его одолел. В этот момент Чон Хёсок услышал голос:

«Ложь. Он пытается тебя обмануть и сбежать. Юн Сибёна убил ты. И старика тоже надо убить. Пни стул под его ногами. Тогда все закончится. Скорее!»

Не обращая внимания на Юн Чихо, Ку Вонджун продолжал:

«Ты всего лишь держал нож. И сейчас ты тоже стоишь и не можешь выбить стул у меня из-под ног. Не потому, что ты слабый. Просто ты не способен навредить другому. Как бы он тебя ни подстрекал, ты не мог позволить себе это сделать. Юн Сибён не умер бы, не толкни его брат, который и сейчас пытается управлять тобой за твоей спиной. Увидев тогда, как вы в одинаковой школьной форме деретесь с Юн Сибёном, я решил, что вы друзья. Это была моя ошибка. Хёсок, он тебе не друг. Не иди у него больше на поводу!»

Юн Чихо продолжал подталкивать Чон Хёсока в спину, но тот не двигался.

«Я не могу…»

«Не можешь? Думаешь, после этого все вдруг станет по-прежнему? Подумай о Хёджу!»

«Да, подумай о Хёджу».

Юн Чихо закричал на вмешавшегося в разговор Ку Вонджуна:

«Заткнись! Ты умрешь здесь и сегодня!»

«Если хочешь убить меня, делай это сам! Сам, говорю! Но у тебя кишка тонка, так ведь?»

Сердито посмотрев на старика, председатель перевел взгляд на Чон Хёсока:

«В конце концов кто-то все равно пострадает. Но кто это будет? Старик, которому нечего терять? Или ты? Или, может, я?»

Как это когда-то делал его брат, Юн Чихо схватил Чон Хёсока за руку и потащил за собой. Тот мотал головой и был готов разрыдаться, но его руки понемногу приближались к стулу, в который ногами упирался Ку Вонджун. В тот момент, когда пальцы изо всех сил сопротивляющегося Чон Хёсока дотронулись до стула, старик резко закричал:

«Юн Чихо, негодяй! Тебе не сделать из Хёсока убийцу! Я этого не позволю!»

Какое-то время Юн Чихо смотрел на него отрешенным взглядом, но потом его лицо исказилось, и он рассмеялся:

«Просто смирись, это твоя судьба!»

«Смириться со своей судьбой?»

Усмехнувшись, Ку Вонджун опустил взгляд на сидевшего на земле Чон Хёсока. Старик с улыбкой сказал:

«Хёсок, слушай меня внимательно. Я отправляюсь в объятия Господа».

«Что?»

«Запомни: я умираю не по твоей вине. Я иду к Господу».

«Что это значит?»

«У меня есть последнее желание».

Пытаясь отогнать дурное предчувствие, Чон Хёсок затряс головой.

«Скажи негодяю, который управлял тобой из-за спины, что вас больше ничего не связывает. Скажи, чтобы он больше к тебе не лез. Это мое желание. Запомни, Хёсок. Твоя жизнь не кончена. Ты можешь начать заново. Давай когда-нибудь снова встретимся на Небесах».

Ку Вонджун сам выбил из-под себя стул. Веревка туго натянулась, ноги старика повисли в воздухе. Чон Хёсок подскочил и попытался приподнять тело. Оторопев на мгновение, Юн Чихо приблизился к Хёсоку, напрягавшему все силы, и за шиворот оттащил его прочь. Тот отчаянно тянул руки к Ку Вонджуну, но дотянуться было невозможно.

Рука, покрытая синяками от уколов, упала на больничное одеяло.

– Это из-за меня… Все из-за меня, – произнес, плача, Чон Хёсок.

Ю Чинсин спросил:

– Сколько вы еще будете игнорировать его слова?

Чон Хёсок взглянул на него мокрыми от слез глазами. Пастор продолжил:

– Разве смертью можно искупить грехи? Вы всего-навсего хотели сбежать от чувства вины.

– Пастор.

Сон Йохан попытался остановить Ю Чинсина, но тот достал из кармана флешку и бросил ее на одеяло.

– Что это? – спросил Чон Хёсок.

– Последняя воля Ку Вонджуна. Вам решать, как поступить.

И пастор вышел из палаты.

11

По телевизору в холле показывали новости о преступлениях Юн Чихо. С лестничной площадки второго этажа, откуда открывался вид на холл, поглядывал вниз Ян Чэик, словно там разворачивалось какое-то забавное зрелище.

– Доктор.

Ян Чэик обернулся и увидел подошедшего Ю Чинсина.

– Дело раскрыто? – спросил он, улыбаясь.

– Полиция, похоже, свою работу выполнила.

– Вы молодцы. Мне пора идти.

– Но моя работа еще не закончена.

Слова Ю Чинсина заставили хирурга остановиться.

– Ваши показания расходятся со словами Чон Хёсока. Вы сказали, что оказались на месте преступления уже после того, как Юн Сибён был ранен, а Чон Хёсок утверждает, что вы и Ку Вонджун пришли как раз перед этим.

– Ситуация была критическая, все произошло очень быстро. Может быть, я и допустил небольшую ошибку.

– Однако небольшая ошибка скрывает правду. – Впившись в собеседника пронизывающим взглядом, пастор продолжил: – Чон Хёсок очень постарался, чтобы в случае вскрытия не возникло подозрений в том, что это было убийство. Он сказал, вы научили его, что делать.

– Да, действительно… Ах вот зачем он спрашивал. Я-то думал, ему это нужно для рассказа. Невероятно, – наигранно ответил Ян Чэик.

– Юн Чихо приходил в палату к Чон Хёсоку со шприцом и раствором для инъекций. Мы думали, это яд, а оказалось, что обезболивающее. Неужели он так беспокоился за своего друга, что решил втайне от врача вот так облегчить его состояние?

– Понятия не имею. Откуда мне знать? – Хирург улыбнулся.

– От передозировки снотворным у Чон Хёсока развилась острая почечная недостаточность. Согласно медкарте, ему прописали новый препарат «Прорафа». А лекарство, которое ему собирался ввести Юн Чихо, – «Приуфа», нефротоксичный противовоспалительный анальгетик с похожим наименованием.

У пациентов с острой почечной недостаточностью «Приуфа» могла вызвать резкое ухудшение состояния.

– Если бы его не застали на месте преступления, то даже после вскрытия смерть списали бы на халатность медиков. Ведь нередки случаи, когда медсестры путают препараты с похожими названиями.

– Удивительно. Вы так хорошо осведомлены.

– Я учился на судмедэксперта.

– О, судмедэксперты нынче ходят со следователями? Занимательно. Если честно, я тоже весьма интересуюсь судебной медициной. – Ян Чэик улыбнулся так, будто встретил товарища по увлечению.

– Хотите сказать, вы не имели к этому отношения?

– Думаете, я был замешан? Для чего