мы с друзьями часто играли в прятки.

– А? К чему эта история?..

– Дослушайте до конца. – Хамель прервал меня и продолжил с серьезным видом.

Из-за его тона я не решилась перебить снова.

– Тот день ничем не отличался. Мы играли, и я спрятался в тесной ванной. Там едва могли поместиться двое взрослых. Свет я не включал и случайно поскользнулся на мокром полу. Я упал и ударился головой.

– Ой, наверное, было больно! – Я даже поморщилась, представив, что он тогда пережил.

Но почему я слушаю так внимательно?

Хамель вздохнул: он ведь только начал говорить.

– Сознание я не потерял, но тело не двигалось. К тому же друзья не могли меня найти. Ванная комната была в дальнем углу, и там было слишком темно для детей.

– Боже мой…

– Я пролежал целые сутки в темной тесной ванной. Страшно, одиноко, больно… Я впервые задумался о смерти. Семилетний мальчишка.

– И что потом?

– Наверное, с тех пор… – Его серые глаза, смотревшие на меня, стали прозрачными.

Вот он – тот самый грустный взгляд Хамеля. Слез не было, но казалось, он вот-вот заплачет.

– С тех пор мне страшно оставаться одному в тесном пространстве. Когда я оказываюсь один в замкнутом месте, всплывают те воспоминания. Страх, одиночество того дня овладевают мной так, что я не могу сдержаться. Словно я все еще тот семилетний ребенок.

– Ой!

Так вот откуда у него клаустрофобия. От его рассказа у меня защемило сердце. Порой чужие грустные истории заставляют грустить и меня.

Сейчас был именно такой момент.

– Я не знала, Хамель… и заставила вас влезть в шкаф. Простите. Больше не буду.

– Всё в прошлом. Я в порядке.

– Но, Хамель… Почему вы вдруг рассказали мне?..

Хамель сжал мое плечо еще сильнее.

– Как «почему»?! Несчастный случай происходит внезапно, но может оставить травму на всю жизнь! Леди Джинджер, никогда не делайте таких опасных вещей. Вдруг у вас будет травма и вы уже не сможете прыгать?

Хм… он опять говорит обо мне, но логика у Хамеля, несомненно, была. Я не могла назвать его слова чушью.

– Леди Джинджер, отвечайте. Скажите, что больше не будете так делать. – Хамель говорил тоном родителя, отчитывающего семилетнего ребенка.

Я еле слышно пролепетала:

– Хорошо.

Нельзя было промолчать, верно?

– Отлично. Замечательно. – Он искренне улыбнулся.

Мой тихий ответ его явно удовлетворил.

Нет, ну прыжок и правда таит в себе такую опасность? Слушая Хамеля, я думала, что совершила смертельный трюк. Хотя это был всего лишь один маленький прыжок.

Я неловко почесала затылок. Хамель отпустил мое плечо и поднял с земли валявшуюся книгу. Он отряхнул с обложки травинки. Белоснежные перчатки слегка испачкались.

– Книга…

Точно. Я ведь не в том положении, чтобы меня отчитывали! Я нахмурилась, глядя на свой роман, жалкую пародию на «Заключенного принца и дочь маркиза».

Я внимательно выслушала его грустную историю, но книга – совсем другое дело.

– Книга! Откуда она у вас?

Хамель, продолжая отряхивать книжку, небрежно ответил:

– Украл из дома леди Джинджер.

– У-укр… Что?

Что за нахальство? Тот самый человек, который дрожал и говорил о морали, когда мы проникли к Лераджии, чтобы своровать кулон?

– Леди Джинджер сама говорила. Я согласен, что, если украсть пару раз, можно привыкнуть.

– И поэтому вы присвоили себе мою книгу? Вот так просто?

Хамель довольно улыбнулся и кивнул.

– Именно. Пока вы встречались с Его Величеством, я с помощью магии пробрался в особняк леди Джинджер и взял книгу.

– Не говорите об этом так естественно! Вы украли и еще гордитесь!

– Все потому… – Он перестал отряхивать книгу и медленно отпустил ее.

Удивительно, но книга не упала, а зависла. Гравитация, которая безжалостно тянула меня, на роман не действовала. Затем маг взмахнул длинными пальцами. В белых перчатках его движения казались еще более торжественными. От него исходила мистическая аура. Колдует?

Я замолчала, наблюдая за ним. Как только его рука, чертившая абстрактный узор, замерла, висевшая в воздухе книга исчезла. Все произошло в мгновение ока.

– Книга! Книга! – воскликнула я, а затем от удивления потеряла дар речи.

Хамель светло улыбнулся.

– Мне не нравилось, что Его Величество увидит книгу.

– Откуда вы узнали? – опомнилась я. – Увидели будущее «оком мудреца»? Да?

Хамель коротко кивнул, не скрываясь.

– Книгу, написанную леди Джинджер, хочу читать только я. Поэтому я пока подержу ее у себя. Я ее не уничтожил, не волнуйтесь. – Его глаза светились решимостью.

Во взгляде мага не было ни малейшей бреши: Хамель мог быть мягкотелым, но порой вел себя жестко. Когда человек, кажущийся слабым, проявляет силу, невольно сдаешься.

Я почувствовала, что пасую.

– Это слишком! Как можно прятать мою книгу без моего ведома?

– Леди Джинджер, ведь браслет, который я дал вам, теперь уже у Его Величества. Причем все произошло без моего ведома.

– Боже! Но как…

– В тот момент, когда вы вышли из кареты, я увидел ваше будущее. И Его Величество Изана тоже появился в моем видении.

Я невольно потерла запястье, на котором уже не было браслета.

Хамель выглядел безжалостно. Раз он видел нас с Изаной, значит, маг знает, что его личность раскрыта?

«Что же делать?» – подумала я. Мне стало стыдно перед Хамелем. Если бы я успела застегнуть браслет…

Пока я мялась, Хамель заговорил:

– Даже если из-за браслета Его Величество убедился в том, кто я такой на самом деле, леди Джинджер не за что извиняться. Ведь именно я дал вам браслет и хотел скрыть личность. Вы просто следовали моему плану.

– Но… я была слишком беспечна, не знала про печать.

– Ничего страшного. Я поговорю с Его Величеством Изаной. Рано или поздно нам пришлось бы коснуться этой темы.

– Фух…

Хорошо, что Хамель не обиделся. Я вздохнула, но тотчас поняла, что разговор снова ушел в сторону. Каждый раз, когда я спрашиваю про книгу, Хамель отвлекает меня, и в итоге я извиняюсь. Странно.

Это что, стратегия Хамеля? Но теперь я не попадусь.

– Нет! Разговор опять ушел в другое русло. Где моя книга?

– Я переместил ее к себе домой.

– Я не покажу роман Его Величеству, поэтому верните! Не хочу, чтобы книга была у вас!

Вдруг он снова будет ее читать?

Хамель выслушал мои крикливые претензии и ответил с улыбкой:

– Разве вы не гордились своим романом?

– Заткнитесь!

Ах ты ж! Он точно надо мной издевается.

Хамель, не обращая внимания на мое «заткнитесь», непринужденно продолжал:

– Так вот, фраза, которая впечатлила меня больше всего…

– Хватит! Хватит!

Я закрыла уши ладонями, не желая слушать. Хамель схватил меня за запястья и очень медленно опустил мои руки вниз.

– «Джинджер Торте, люблю