– их, между прочим, не всегда можно признать за таковые, поскольку они носят символический характер, – играют жизненно важную роль в том, что я назвал компенсаторной функцией снов.

Для сохранения постоянства разума и, если угодно, физиологического здоровья, бессознательное и сознание должны быть связаны самым тесным образом, двигаться параллельными путями. Если же они расщеплены или «диссоциированы», наступает психологическая нестабильность. В этом отношении символы сна – важные посланники от инстинктивной к рациональной составляющей человеческого разума, и их интерпретация обогащает нищету сознания, так как она учит его снова понимать забытый язык инстинктов.

Конечно, люди склонны сомневаться в подобной функции снов, поскольку символы зачастую проходят незамеченными или непонятыми. В обычной жизни толкование снов рассматривается как ненужное занятие. Это можно проиллюстрировать моими исследованиями первобытного племени в Восточной Африке. К моему удивлению, в результате терпеливых, настойчивых бесед с представителями этого племени я убедился, что они так же, как и все, видят сны, однако они убеждены, их сны никакого смысла не имеют. «Сны обычного человека ничего не значат», – говорили они. Они считали, что только сны вождей и знахарей могут что-то означать; от этих людей зависит благосостояние племени, соответственно, и их сны получали определенный статус. Правда, и здесь возникла трудность – вождь и знахарь заявили, что в настоящее время у них осмысленных снов нет. Момент утраты они относили ко времени, когда англичане пришли в их страну. Теперь миссию «великих снов» взял на себя окружной комиссар, английский чиновник, ведающий их делами, – его «сны и направляют» поведение племени.

Когда туземцы признали, что видят сны, но считают их ничего не значащими, они походили на современных людей, которые убеждены, что сон – полная глупость, поскольку они в нем ничего не поняли. Но даже цивилизованный человек в состоянии заметить, что сон (даже который он может забыть) способен изменить его поведение в лучшую или худшую сторону. Сон в таком случае оказывается «воспринятым», но лишь на подсознательном уровне. Обычно так и происходит. Только в очень редких случаях, когда сон особенно впечатляющ или повторяется с определенной регулярностью, большинство считает его разгадку необходимой.

Здесь следует сделать предупреждение относительно невежественного или некомпетентного анализа снов. Существуют люди, чье психическое состояние настолько нестабильно, что расшифровка их снов может оказаться крайне рискованной; в таких случаях слишком одностороннее сознание отрезано от соответствующего иррационального или «безумного» бессознательного, и их не должно сводить вместе без соответствующей подготовки.

В более широком смысле было бы большой глупостью допустить, что в мире наличествует готовый систематический толкователь снов, при покупке которого можно объяснить значение любого сновидения. Ни один символ сна не может быть рассмотрен отдельно от человека, этот сон видевшего. Каждый человек настолько отличается в выборе путей, которыми его бессознательное дополняет или компенсирует сознание, что совершенно невозможно быть уверенным, что сны и их символика могут быть хоть как-то классифицированы.

Правда, есть сны и отдельные символы (я бы предпочел назвать их «мотивами»), достаточно типичные и часто встречающиеся. Среди таких мотивов наиболее часты падения, полет, преследование хищными зверями или врагами, появление в публичных местах в голом или полуголом виде или в нелепой одежде, состояние спешки или потерянности в неорганизованной толпе, сражение в безоружном состоянии или с негодным оружием, изматывающее убегание в никуда. Типичным инфантильным мотивом является сон с вырастанием до неопределенно больших размеров, или уменьшением до неопределенно малых, или переходом одного в другое – что мы встречаем, к примеру, у Льюиса Кэрролла в «Алисе в Стране чудес». Но следует подчеркнуть, что эти мотивы необходимо рассматривать в контексте всего сна, а не в качестве самообъясняющих шифров.

Повторяющийся сон – явление особое. Есть случаи, когда люди видят один и тот же сон с раннего детства до глубокой старости. Сон такого рода является попыткой компенсировать какой-либо отдельный дефект в отношении сновидца к жизни, или же он может возникнуть как результат некой травмы, душевной или физической. Иногда такой сон может предупреждать о каком-то важном событии в будущем.

Несколько лет подряд я сам видел один и тот же сон, в нем я «открывал» в своем доме жилые пространства, о существовании которых и не подозревал. Иногда это были комнаты, в которых жили мои давно умершие родители, отец, к моему удивлению, оборудовал здесь лабораторию и изучал сравнительную анатомию рыб, а мать держала отель для посетителей-призраков. Как правило, это неведомое мне доселе и, однако, унаследованное мною гостевое крыло представляло древнюю историческую постройку. Внутри находилась интересная антикварная мебель, и ближе к концу этой серии снов я находил старую библиотеку с неизвестными книгами. В конце концов, в последнем сне, я раскрыл одну из книг и обнаружил там изобилие прекрасно выполненных символических рисунков. Я проснулся с бьющимся от возбуждения сердцем.

Несколько раньше, до того как я увидел этот заключительный сон из серии, я заказал букинисту одну из классических компиляций средневековых алхимиков. Просматривая литературу, я обнаружил цитату, имевшую, как я думал, связь с ранней византийской алхимией, и пожелал проверить ее. Спустя несколько недель после того, как я увидел во сне неизвестную книгу, пришел пакет от книготорговца. В нем находился пергаментный том, датированный XVI веком. Он был иллюстрирован очаровательными символическими рисунками, которые сразу же напомнили мне рисунки из сна. Таким образом, в моем сне довольно легко прочитывается мотив переоткрытия принципов алхимии, являющихся важной частью моей работы в области психологии. Сам дом являл символ моей личности и область ее сознательных интересов, а неизвестная пристройка представляла собой предвосхищение новой области интересов и поисков, о которых сознание в тот момент ничего не ведало. Больше этого сна – а прошло свыше тридцати лет – я никогда не видел.

Анализ снов

Я начал эту работу с определения разницы между знаком и символом. Знак всегда меньше, нежели понятие, которое он представляет, в то время как символ всегда больше, чем его непосредственный очевидный смысл. Символы к тому же имеют естественное и спонтанное происхождение. Ни один гений не садился за перо или кисть, приговаривая: «Вот сейчас я изобрету символ». Ни один человек не может взять более или менее рациональную мысль, к которой он пришел путем логических умозаключений, и придать ей «символическую» форму. Неважно, какую фантастическую оснастку можно нацепить на идею, она все равно остается знаком, связанным с сознательной мыслью, стоящей за ним, но не символом, намекающим на нечто еще неизвестное.

Во снах символы возникают спонтанно, поскольку сны случаются, а не изобретаются; следовательно, они являются главным источником нашего знания о символизме.