глаза. Его одежда была порвана и испачкана, как будто он ввязался в драку с медведем.

— Что, черт возьми, ты знаешь? — парировал Питер. — То, что никому нет до тебя дела, не значит, что я в той же лодке. Я важный человек. Люди заметят, что я пропал.

Бородач усмехнулся.

— Мы здесь уже больше недели, и никто за нами еще не пришел. И никто не придет. Не зря это место не имеет связи с внешним миром.

— Иди на хуй, Андерсон.

Питер повернулся к ним спиной.

— Не обращай на него внимания. Он все еще отрицает. Кстати, его зовут Гэри Андерсон. Не то чтобы это имело большое значение, — обратился он к Калии.

— Я не хочу умирать, — закричала Брианна. — Я хочу домой.

Сердце Калии сжалось в груди. Хотя она решила разорвать отношения с этой женщиной, ее природная эмпатия не позволила игнорировать боль Брианны.

— Мы не знаем, умрем мы или нет. Труди что-то упомянула об охоте. Так что это значит, что им придется позволить нам выйти из клетки в конце концов. Что также означает, что есть шанс на побег.

Гэри усмехнулся.

— Мне нравится твой оптимизм. Но нет, мы пропали.

Рыжеволосая женщина заскулила. Двое других, которые еще не говорили, пожилая пара, тесно прижавшись друг к другу, хранили молчание.

Калия бросила на Гэри сердитый взгляд.

— Ты этого не знаешь. Ты такой же заключенный, как и все мы.

Звуки воя казались ближе, заставляя Калию подпрыгнуть. Это было ее воображение или стало темнее?

Гэри пожал плечами.

— Слышишь? Это значит, что они идут.

— Кто они? — потребовала объяснить Калия.

— Монстры, — ответила рыжая.

Гэри раздвинул ноги и поднялся с земли.

— Вы, наверное, думаете, что я угрюмый ублюдок, но я реалист. Кроме того, я здесь уже почти неделю, и я слышал всякое, и каждый раз, когда кто-то из жителей этого города приходил меня кормить, я задавал вопросы. Некоторые из них не поясняли многого, но другие были весьма разговорчивы.

— Что ты узнал? — нерешительно спросила Калия, боясь правды, но в то же время желая ее узнать.

— Большинство людей в этом городе — не люди, и каждый год они устраивают ежегодную охоту за свежим мясом. И, судя по всему, мы — мясо, — объяснил Гэри.

Брианна издала душераздирающий крик.

Питер обернулся, сжав кулаки.

— Кто-нибудь заткнет эту суку?

Рыжая начала плакать не на шутку, а пожилая пара еще крепче прижалась друг к другу.

Калия вспомнила, что сказала Труди перед тем, как девушка потеряла сознание. Так что это был город, полный каннибалов.

— О боже, — пробормотала она себе под нос, пытаясь сохранить рассудок.

Когда она думала, что разобралась со своей жизнью, оказалось, что она вот-вот станет чьей-то едой.

Тот, кого звали Питер, повернулся к ним лицом, и впервые Калия заметила, что у него на лбу вырезана буква «Р».

— Я не позволю им заполучить меня. Я найду способ выбраться отсюда.

— Конечно, Питер, — рассмеялся Гэри.

— Как ты можешь быть таким спокойным? — спросила Калия.

Гэри пожал плечами.

— Я прожил жизнь на своих условиях, и, если сегодня та ночь, когда я умру, пусть так и будет. Я не говорю, что уйду без борьбы, но, если меня выведут, надеюсь, что моя смерть будет быстрой и максимально безболезненной, потому что есть вещи гораздо хуже смерти.

— Что это вообще значит? — завизжала Брианна. — Что может быть хуже, чем быть растерзанным монстрами?

Гэри ухмыльнулся.

— Они могут решить оставить тебя себе.

Глава 8

— Кролики будут выпущены, как только луна достигнет пика. Охота начинается со звуком второй сирены. Добыча официально не ваша, пока вы ее не пометите. Как только это право будет установлено, она — ваша, и вы можете делать с ней все, что пожелаете. Участвуя в этой охоте, вы признаете, что можете не пережить ночь. Охота заканчивается с первыми солнечными лучами, — зачитал правила егерь.

Сердце Кольта забилось быстрее, кровь пронеслась по телу. Он издал низкий нетерпеливый рык, ожидая начала события.

Пронзительная сирена завыла в воздухе, возвещая о скором начале охоты. Сладкий, как мед, запах наполнил ноздри Кольта и заставил его рот наполниться слюной. Его пара здесь. Он чувствовал.

Кольт не упустил из виду, что все парни Хендриксона также участвовали в охоте этого года, и у него было чувство, что они не собирались ловить «кроликов». Он уже чувствовал, как на него смотрели старшие, ожидая возможности поймать его в уязвимый момент. Ему не только нужно было добраться до своей цели раньше, чем это сделает один из этих ублюдков, ему еще и придется бороться за свое выживание.

Он посмотрел налево, где стояли его братья, и легким взмахом руки привлек их внимание.

Кольт указал на свободное место. Они кивнули в знак понимания и отделились от толпы, следуя за ним.

— Сегодня мы не можем ослабить бдительность, — прошептал Кольт, когда они отошли достаточно далеко от остальных участников. — Я почти уверен, что сыновья Рольфа охотятся за нами.

Глаза Лиланда загорелись темно-красным.

— Так он хочет отомстить за Даррена? Это был честный вызов. Все свидетели так сказали.

— Большинство отцов были бы расстроены из-за потери сына, но это нечто большее. Он использует то, что случилось с его сыном, как оправдание. Он давно уже имел на нас зуб, и сегодня он воспользуется этим шансом, — предупредил братьев Кольт.

Лиланд сплюнул на землю и скривил губы в отвращении.

— Но он не был достаточно мужественным, чтобы самому присоединиться к охоте, и послал своих сыновей исполнить его приказ.

— Просто обещай мне, что будешь осторожен. Они могут попытаться добраться до нас, убив наши пары, прежде чем мы доберемся до них. Рольф знает, что у нас мало времени, и сегодня, скорее всего, наша последняя охота.

— Так и будет, — прорычал Зик с низким рокотом.

Его челюсти расширились, и его рот едва мог закрыться от острых зубов, которые показались из-за изменения. Он был в почти диком состоянии. Его глаза были темно-красными, а клочки густых черных волос выросли на щеках и по всему торсу. Его мускулы были более выраженными, чем обычно.

Собственный зверь Кольта был так близок к тому, чтобы вырваться на свободу, что он с нетерпением ждал начала охоты.

Лиланд поднял голову и понюхал воздух.

— Он прав. Для меня это тоже будет последняя охота, потому что я чувствую ее запах. Она здесь.

— Ты уверен, что это она? — спросил Кольт, сожалея, что инъекции притупили его чувства до более человеческого