я же смогу навязать то самое портфолио, о котором много раз задумывалась.

Появилось устойчивое ощущение, что всё будет к лучшему и я справлюсь.

— Мы больше не встретимся, я хочу сказать вам спасибо, и вообще команде.

— Это тебе спасибо. Меня же не просто ударили, а вкололи яд, типичный, надо сказать, через час я бы сдох, как пёс в подворотне. Лев Максимович успел дать противоядие. Ты меня спасла, и я этого не забуду. Но, скорее всего, ты права. Больше мы не увидимся, и я желаю тебе найти своё счастье в России. И мне очень жаль, что наше знакомство не сможет продолжиться…

Наш тайный разговор нарушил Григорий, тихо постучал и негромко позвал меня с собой:

— Элис, уже стемнело, тебя могу отвести в каюту, а Вашему Благородию приказано остаться в кают-компании.

Я встала из-за стола, но Феликс, опередил, обнял меня, помог встать и неожиданно обнял:

— Ты пахнешь морем, Элис, я найду тебя потом, обязательно найду. Держись, всё будет хорошо.

И отпустил.

Больше на корабле мы не встречались. Всё время плавания я вязала и вязала, чувствовала себя немного виноватой, с одной стороны спасла человека, но с другой стороны, накликала на команду беду, приведя опального барона на борт.

Глава 10

Берег

К концу плавания весь заказ капитана оказался готов, я даже умудрилась на камбузе накрахмалить и отгладить кружева и манжеты.

Они получились идеальными, и это не только моя заслуга, но и практическая память, доставшаяся мне в наследство от настоящей Элис.

За день до прибытия попросила доложить капитану, что его заказ выполнен, и спросить, могу ли я его показать.

Через полчаса за мной пришёл Олег Борисович и предложил пройти в кают-компанию.

Боже, в этот момент у меня сердце учащённо забилось, неужели сейчас снова увижу барона. Такая наивная, ведь взрослая же, опытная, а думаю о мужчине как девчонка. Отмахнулась от этих «розовых» мыслей, они только лишние проблемы создают и поспешила на встречу с капитаном.

В кают-компании никого, кроме Анатолия Семёновича, он занят с какими-то бумагами, увидел меня, улыбнулся и указал на стул напротив себя.

— Добрый день! Вот моя работа, надеюсь, что вы не разочаруетесь.

Хотела сказать, что я любитель, но решила не занижать планку, кружева отличные.

— Добрый день, дорогая Элис. Позвольте насладиться, они великолепные. У вас золотые руки. Покупаю всё. Вот этих денег должно хватить за работу и вам на первое время.

И протянул мне скрутку из ассигнаций, она туго перевязана бечёвкой.

Мы оба понимаем, что денег в разы больше, чем нужно, а развязывать и считать у меня стыда не хватит, но я попыталась возмутиться:

— Это очень много…

— Дорогая моя, это искусство, очень деликатное, тонкое и очень красивое, такие кружева передают из поколения в поколение. Когда вы станете очень знаменитой и к вам выстроится очередь из поклонников вашего рукоделия, надеюсь, что вы не забудете и позволите мне ещё раз заказать нечто прекрасное для моих любимых.

Вспыхиваю румянцем, из глаз слёзы. Он в меня сейчас такую уверенность в себя вложил, вбил, можно сказать, что я сама начала верить в своё «всемогущество».

— Спасибо вам огромное, одни ваши слова бесценны, а помощь переоценить невозможно…

Он вдруг поднял палец и помрачнел.

А я испугалась. Что снова не так?

— Элис, перейдём к другому делу, у меня мало времени. Вас предупредили обо всех неприятных процедурах на суше?

Киваю с видом напуганной собачки.

— Вы прямо сейчас говорите так, словно барышня институтка, которая занималась с гувернанткой. Образованная и красивая леди. А это в корне противоречит вашему образу и данным. Об этом мы успели поговорить с бароном Вельго, и он именно за это волнуется более всего.

Моё восторженное настроение упало куда-то на уровень корабельного дна.

— Мне нужно говорить грубее?

— Да, так как говорят простолюдины. Постарайтесь выдержать этот экзамен, Элис, иначе все наши старания будут напрасны. И на кону не только ваша жизнь, но и жизнь вашего ребёнка, ради которого вы и решились на это опасное приключение.

— Я вас поняла, долго думала об этом, просто буду разговаривать с сильным ирландским акцентом, у меня уже хорошо получается. — я действительно за последнюю неделю каким-то непостижимым образом вспомнила язык. Элис за вязанием часто пела, у неё красивый голос, и я очень тихо тоже начала петь. Если ещё немного потренироваться, то язык вспомню полностью.

— Вот и прекрасно, сделайте для нас одолжение, устройтесь так, как надо. И вот ещё от Олега Борисовича адреса трёх хороших доходных домов, после карантина поищите там квартиру. Мы уже вряд ли сможем вам помочь, через три недели снова в плавание. Вы останетесь одна.

— Я справлюсь! Спасибо вам за всё.

— За вами приедут специальные люди, документы отдам им, а пока вы под моим надзором. Корабль пришвартуется в порту, не на рейде, и надеюсь, что вы не предпримете попытку побега, лучше пройти всё законным путём, чем попытаться обхитрить правительство и навлечь на свою голову ещё больше проблем.

— Я не подведу.

Только и смогла сказать, а сама что-то совершенно напугалась того, что мне предстоит пережить. Очень хотелось спросить про барона, но я не посмела. Осторожно встала, забрала деньги и вышла к себе.

Через сутки «Аврора» вошла в акваторию Невы, сразу послышались характерные портовые звуки.

Единственное, что я себе позволила, это тепло попрощаться с моими друзьями, дядей Гришей, который тоже сходит на берег и навсегда, но уедет вглубь страны, потому мне ничем помочь не сможет. И кок Василий Васильевич со своим запасом риса и моими рецептами, тоже решил-таки уволиться.

— Элис, вот адресок моего брата, если что, то приходи за помощью. Обязательно и не стесняйся, только за твои рецепты я тебе до конца жизни благодарен буду.

Он крепко пожал мою руку, и в этот момент я увидела, как по трапу спускается барон в окружении четырёх крепких агентов. Но хотя бы руки у него не связаны, и свой багаж несёт сам. Он словно почувствовал мой взгляд, обернулся и махнул рукой.

Вот и всё, наше приключение закончилось, надеюсь, что немецкий офицер разведки наговаривал на Феликса, не может человек с такими глазами, с такой заботливой и чуткой душой быть подлецом. Я так и не поверила, но тот факт, что его вывели, а не отпустили — заставил задуматься.

Через три часа приехали за мной.

«Эскорт» оказался скромным, всего один пожилой мужчина в штатском, маленькая обычная карета и кучер в униформе.