со старостой Вурхом, тот ещё скользкий гад, пять лет он исправно платит второе жалованье стражникам Жемчужного, которые патрулируют границы земель… а этот тупой Фарит ни сном, ни духом. Сдох, туда ему и дорога.

Вчера ночью небо разрезали молнии, но не было ни грозы, ни бури, словно Всевидящие Боги дали ему ответ на тот вопрос, который постоянно крутился у него в мыслях с того момента, как он узнал о смерти лорда Фарита и что метка главы рода проявилась на запястье его дочери, прелестной Лиары.

Тяжёлый вздох вырвался у мужчины — о внешних данных новой главы рода он был наслышан, так же как и о её характере… мало приятного, честно говоря. Он предпочитал умных женщин, но где же таких взять?

Сейчас леди Лиара Гэррош была для него самым жизнеспособным планом вернуться в высший свет Теорсии на законных правах, точнее брак с ней.

У сероглазого разбойника было достаточно золота, чтобы купить дом и жить неприметной и обеспеченной жизнью до самой смерти, но его острый ум желал большего и нашёл способ это получить.

— Баур, друг, что тебя гложет? Уже второй день сам не свой, — подошёл к нему его друг и соратник по разбойничьему ремеслу Гонт Безухий. — Товар отправили, через месяц вернутся. Запасов у нас хватит, ещё пара месяцев до сильных холодов есть, так что ещё чего успеем в закрома нагрести.

Толковый мужик, мастер-плотник, когда-то жил на землях рода Крэшор, те, считай, всё производство древесины и изделий из неё под себя подмяли, но вынужден был бросить всё и бежать куда глаза глядят, забрав лишь жену с дочкой и оставив дом, весь нажитый скарб и своё ухо. Молодому наследнику рода приглянулась хорошенькая дочка плотника, вот и хотел он получить любви да ласки без её не то согласие. Слава Богам, господин Гонт поблизости был и дочку от надругательства спас, только забыл, что молодой Крэшор на руку горяч был и умом его Роммарин Всемудрый не одарил в должной мере, вот и поплатился он ухом, а мог и жизнью. Той же ночью Гонт с семьёй свой дом и бросили.

— Да вот думаю, что пора, наверное, остепениться, — широко Баур улыбнулся. — Как думаешь, хорош с меня жених будет?

— Да чтоб мне в Бездну провалиться, — охнул Гонт, — неужто кто из Залесья приглянулся? И как я это проморгал?

— Нет, Гонт, бери выше. В Жемчужный свататься поедим, — хлопнул его по плечу Баур. — Успешный торговец Баур Горянин с родственниками и охраной. Как тебе, а?

— Так ты о дочери этого пьянчужки говоришь… — понятливо мужик протянул. — Она девица балованная, сдюжишь?

— Так и я же не простой купец, — задорно подмигнул ему Баур, — глядишь, и не устоит перед моим обаянием и манерами.

* * *

С места мы быстро снялись, собирать-то особо и нечего было. Дарт вполне уверенно по лесу петлял, то под низкие ветки подныривал, то резво через поваленные стволы перебирался. Я за ним с трудом поспевала. Так он ещё по пути и травки какие-то умудрялся срывать и в сумку закидывать. Я тоже попыталась было соответствовать и ловко какой-то стебелёк из земли выдрала, чтобы ойкнуть и тут же его обратно на землю бросить.

— Кусается, — пожаловалась я Дарту, который соизволил-таки обернуться, а то так и топал вперёд молча всё время. Обиделся, наверное.

— А чего ему не кусаться, это же надо ещё умудриться жгучую росянку со златоцветом перепутать! Элька, я тебе сколько раз говорил? У росянки прожилки на листьях багряные, а у златоцвета — алые! Это же очевидные различия! — потыкал Дарт своим посохом в кустики, которые рядом росли и до обидного похожи были. Как по мне, прожилки у них тоже абсолютно идентичные были. — А коли уж сорвала, то нечего добром разбрасываться, — неодобрительно покачал он головой на такое разбазаривание ценных ингредиентов.

— В хозяйстве всё пригодится, — согласилась с ним и аккуратненько росянку в один из мешочков, которые в сумке были, запихнула.

— От одной толку не будет, раз уже взялась за дело, то делай хорошо, и мешочек полный насобирай! — не испытывая ни грамма стыда Дарт принялся главой рода Гэррош командовать, мной, то есть. Да ещё и разместился со всеми удобствами на ближайшем пенечке, собираясь наблюдать.

— Помочь не желаете?

— Кто? — выразительно покрутил он по сторонам головой… и, никого не обнаружив, возмущённо на меня уставился: — Я? Я помочь? В мои то годы?

Да чтобы я так лихо по лесам бегала в его-то годы.

— А хотя, отчего и не помочь, — вдруг передумал Дарт, и только я решила, что зря о старике плохое подумала, как он добавил: — Помогу тебе добрым советом. Как росянки насобираешь, то и про златоцвет не забудь, штука полезная: основной ингредиент для всех заживляющих отваров и мазей. Раньше у нас несколько участков было под златоцвет выделено, он до колен не успевал вырасти, как сразу в дело шёл… у Гэррош такие контракты были с соседями на все эти зелья, что любо-дорого вспомнить.

— Это с какими соседями, с родом Даахт, что ли? — слушая Дарта, я руку в пустой мешочек засунула и, используя его, как перчатку, довольно ловко росянку срывала, словно всю жизнь этим занималась. — Чем же они таким опасным занимаются, что им столько восстанавливающих зелий нужно было?

— Даахт? Нет, не с ними, — мы с Дартом отлично обязанности разделили: я, значит, работала, а он болтал. Правда, болтал по делу, так что пусть. — Это торгаши, до бездны удачливые и умные, но всё же торгаши. Они ничего не производят, только покупают и продают. Южная граница их земель к Стремге прилагает, фактически река — это и есть граница. Даахт не дураки, быстро смекнули, что это золотое дно и причал построили, и переправу к эльфийским землям организовали. К ушастым теорсийский товар везут, от них — их диковинки… А у эльфов есть на что полюбоваться, и ткань зачарованная, её сразу наёмники разбирают, и украшения, такие тонкие и изящные, что и в руки взять страшно, того и гляди рассыплются от любого неловкого движения, а кувшины для вина… Элька, видела бы ты эти кувшины, прозрачные, словно слеза, а если на солнце вынести, то радужными искрами всё вокруг озаряют…

Допустим, и не такое видела,