Сергеевич — Заместитель министра госбезопасности СССР с 7 мая 1946 года. В 1948 году руководил обыском у Жукова. К тому же отвечает за формирование и сохранность архива. А документы в моем случае — это оружие. Его называли человеком Абакумова. Однозначно в «Плюс».

Генерал-лейтенант Ковальчук Николай Кузьмич, выходец из СМЕРШа. Курировал борьбу с вооружённым националистическим подпольем, обеспечивал проведение масштабных операций против ОУН и УПА, а также надёжное функционирование органов МВД и МГБ в республиках. Именно в период его руководства усилилась агентурная работа, что позволило выявлять и уничтожать скрытые ячейки националистов. С помощью сети осведомителей, оперативных групп и внутренних войск удалось нанести серьёзный удар по структурам подполья. Деятельность Ковальчука способствовала тому, что к началу 1950-х годов ОУН–УПА оказались обезглавлены и лишены массовой поддержки. Однозначно «Плюс». Мне как раз есть что ему предложить.

Очередной мой заместитель — генерал-лейтенант Селивановский Николай Николаевич, курировал работу подразделений госбезопасности. Недавно ещё руководил 3-м Главным управлением, военной контрразведкой, отвечавшей за безопасность в Вооруженных силах СССР. Мой СМЕРШевец. «Плюс». Кстати, под его началом служит легендарный Ивашутин. Надо бы его из Германии вытаскивать.

Дальше сидит отлично мне знакомый по будущему начальник 2-го Главного управления, это контрразведка, борьба с антисоветскими элементами — генерал-майор Питовранов. Он ловит мой задумчивый взгляд и отводит глаза. Эту хитрую лису я использую в первую очередь и уже в ближайшие дни.

И еще один важнейший персонаж генерал-майор Леонов Александр Георгиевич. В его введении следственная часть по особо важным делам НКВД СССР. Позже его заменит, то самый Рюмин, что сдаст меня, то есть Абакумова. Вот и держи ухо востро! Сегодня он в +, завтра в —.

Совещание проходит ровно. Выслушав доклады и попутно вспоминая кто есть кто, отправляю всех на службу. На меня странно посматривают. Но благоразумно помалкивают. Ни раздачи указаний, ни приказов. Но мне нужно все сначала хорошенько обдумать. Слухи сегодня, похоже, станут еще темней и загадочней. Кто такой наглый сумел испортить настроение всемогущего министра. Я же пока безрадостно составляю первое представление о своей будущности. Спасибо, конечно, вам небеса дорогие, за босяцкий подгон. Жить оно всегда лучше, чем Не жить. Да и относительно молодое и крепкое тело также в плюс. Но характер и наклонности реципиента не радуют. Как такого перца могло занести на самый верх? Его личность точно не то, что требуется стране для выживания. Я же вижу дальше аборигенов, и положение у нас незавидное.

Так, а как вызвать секретаря? Мышечная память сама тянет руку к одному из ближних телефонов.

— Зайди. Машину, едем на обед.

— Как всегда, Виктор Семенович?

— Как всегда.

Секретарь сам предупредит ресторан, так тут заведено. Я уже, было шагаю к дверям, как понимаю — что-то недоделал. Вот голова садовая! Ты же сейчас министр госбезопасности! Открываю здоровенный сейф, убираю туда документы. Замечаю там лежащий пистолет в кобуре, какие-то папки, которые точно следует изучить, и початую бутылку коньяка. Он зачем здесь лежит? Ведь всегда могут принести.

Ну и порядочки в данную эпоху советской власти. Ей-богу, нам и враг не нужен, сами себя разоблачим. Что такое законность и самоуважение, никто не ведает. А потом спрашивают, почему народ так резко возжелал сбросить атрибуты этой эпохи на свалку. Вождю, может быть, и верили, но его окружению точно нет. Сегодня он верный сталинец, завтра — враг и шпион. Да и массовые аресты благожелательности гражданам не прибавляли. Вроде бы и умный человек Берия, но и тот не смог остановить вал репрессий. Нет, враги и преступники были. Но массовый треш репрессий так и не остановил ни шпионов, ни саботажников. Тут нужны иные методы. Впоследствии же как-то справились?

В политике вообще, должно быть, по-иному. Избавились от явных врагов, так перестраивайтесь дальше. Я горько усмехаюсь. Сам ведь попал в подобный переплет. Сделал внутри власти послабления, она и стала в итоге не такой жесткой, как требовалось. Вот и проиграли в очередной раз. Скорее всего, «глубинники» ушли из политической разведки по причине старости, а те, кто их заменил, оказались слабее духом и стержнем. Не довели дело до конца. Как там в будущем в итоге вышло, мне, к сожалению, уже не узнать. Точно не в ближайшие годы после моей второй смерти. Наверняка СССР стал намного успешней, что и вызвало некий мировой катаклизм. Кто-то не выдержал конкуренции и нажал красную кнопку. Не доставайся уж ты никому!

Меланхоличные размышления не мешают мне с аппетитом кушать. Готовят тут… «Пальчики оближешь»! Ресторан «Арагви», открытый в 1938 году на Тверской 6, располагался в здании бывшей гостиницы «Дрезден». В 1940-е годы стал легендарным центром советской элиты и грузинской кухни. В годы войны это было престижное место, посещаемое высокопоставленными военными, культурной элитой и иностранцами, предлагавшее изысканные блюда в атмосфере неприличной роскоши. Здесь были лучшие мясные яства в столице. Свежая зелень и овощи доставлялись в ресторан два раза в неделю спецбортом прямиком из Грузии. Свежую телятину и курятину ежедневно подвозили из Подмосковья, а лаваш выпекали в тандыре, установленном во внутреннем дворе ресторана.

1947 году здесь как-то ужинали писатель Джон Стейнбек и фотограф Роберт Капа, приехавшие в СССР делать репортаж о том, «как живут обыкновенные русские люди, как они радуются, какие у них существуют препятствия к их счастью». Путевые заметки Стейнбека были опубликованы год спустя в виде книги «Русский дневник»:

— «Я уже совсем не мог пить водку. Мой организм взбунтовался против нее. Но сухие грузинские вина были прекрасны».

Понятно, почему министру тут понравилось. Его крепкое тело требовало здоровой пищи. Я заказал знаменитого «Цыпленка Тапака». Пока его готовили, отведал бадриджани. Это обжаренные ломтики баклажанов, фаршированные пряной ореховой пастой. Мое любимое блюдо по первой жизни. Ха-ха. Если кого и удивил своим заказом, то все равно. Цыпленка Тапака подали, как положено, в горячем виде на широкой тарелке. К нему шли свежие овощи и зелень кинзы, чесночный соус в специальном соуснике. Рядом, видимо, аджика. Беру нож и вилку в руки и нарезаю кусочками. Божественно! Нет, определенно готовил мастер! Официант ловит мой взгляд и услужливо подскакивает налить красного вина.

— Милейший, передайте повару, что он сегодня превзошел сам себя.

Обслуга сразу веселеет, как и сидящая неподалеку охрана. Хоспади, куда прикатился сталинский СССР? Общество холуев и господ. Но думать о серьезном не хочется. Будет еще время. Вспоминаю