Теперь — энергия. Я подошел к силовому щиту на стене. — Сейчас свет моргнет, — предупредил я и рванул рубильник. Корабль вздрогнул. Лампы аварийного освещения на секунду погасли, потом вспыхнули ярче. Где-то в глубине корпуса, в реакторном отсеке, турбины взвыли, набирая обороты.

Фабрикатор ожил. По его корпусу побежали огни самодиагностики. Экран управления вспыхнул зеленым логотипом производителя. Гул трансформаторов наполнил цех, заглушая тихий плеск воды в трубах. «Гефест-4 онлайн. Готов к загрузке».

— Он голоден, — я повернулся к Эларе. — Корми.

Мы начали перегружать содержимое тележек в приемный зев. Это выглядело сюрреалистично. В грязную, пахнущую смазкой воронку летели предметы искусства. Серебряные подносы. Золотые кубки. Шкатулки из иридиевых сплавов. Тяжелые статуэтки из цельного титана. История целого рода, превращенная в простые ресурсы.

Элара работала молча. Последним она взяла в руки фамильный меч. Она на секунду задержала его над жерлом. Блеск вороненой стали отразил мигающие индикаторы машины. — Режь глубоко, — прошептал она. И разжала пальцы. Меч с лязгом ударился о наклонную стенку бункера и исчез в темноте.

Я нажал кнопку «Пуск». Дробилка взревела. Звук был чудовищным — визг разрываемого металла, скрежет, удары. Казалось, машина жует камни. Мы стояли и смотрели, как индикаторы заполнения бункеров сырьем ползут вверх. «Золото… Медь… Титан… Сталь (высокоуглеродистая)…»

Когда грохот стих, сменившись ровным, низким гудением индукционной печи, я выдохнул. — Сырье есть. Энергия есть. Вода циркулирует.

Я вывел на главный экран чертеж, который стоял первым в плане в голове. «Проект: Крот (Модифицированный проходческий дроид). База: Ремонтный бот Серии-4. Оснащение: Термический бур (сплав Варос), гидравлические захваты, усиленная подвеска, экструдер породы».

— Печать, — я ударил по клавише ввода.

Внутри камеры построения, за толстым бронестеклом, вспыхнуло маленькое солнце. Лазеры начали свой танец. Из металлического порошка, слой за слоем, спекалась новая форма. Зубья бура — из стали меча прадеда. Контакты процессора — из украшений тети Марго. Корпус — из подсвечников и обшивки. Прошлое плавилось, теряя форму, чтобы обрести функцию.

Процесс занял четыре часа. Мы сидели на полу, прислонившись к теплой панели Фабрикатора, и просто ждали. Да можно было, и даже нужно, пойти полноценно отдохнуть, но я не мог оторваться от акта творения за защитным стеклом. К утру камера открылась, выпустив облако пара. На платформе стоял он. «Крот». Он был уродлив. Приземистый, горбатый, похожий на металлического краба. Спереди торчала непропорционально огромная коническая фреза, тускло поблескивающая темной сталью. По бокам — сопла плазменных излучателей. Но для нас он был прекраснее любой статуи.

Мы сгрузили его на тележку (он весил под двести кило) и покатили к нижнему люку. В трюме, у вырезанного отверстия в полу, нас встретила прохлада скального дна.

— Давай я, — сказала Элара, беря в руки пульт управления. — Мой меч — моя рука.

Я не спорил. Это было справедливо. Дроид неуклюже перевалился через край люка и шлепнулся на камень под кораблем. Элара двинула джойстик. Фреза раскрутилась. Сначала низкий гул, потом высокий, сверлящий визг. — Жги, — сказал я.

Она включила термический контур. Кончик бура раскалился докрасна. Элара подала машину вперед. Удар. Скрежет. Искры. Бур вгрызся в базальт. Камень зашипел, плавясь под напором температуры и давления. Дроид медленно, сантиметр за сантиметром, начал погружаться в твердую породу, оставляя за собой идеально круглый тоннель.

По корпусу корабля прошла дрожь. Вибрация передалась через опоры, через пол, прямо в наши ноги. Корабль больше не лежал мертвым грузом. Он работал.

— Мы пускаем корни, — прокричал я сквозь шум бурения. Элара не ответила. Она стояла, вцепившись в пульт, с абсолютно безумной улыбкой на перемазанном сажей лице. Она бурила дно своей жизни, чтобы построить лестницу в небо.

Я посмотрел на монитор телеметрии. «Глубина: 0.2 метра. Температура: 1400. Статус: Стабильно». Началось. Впереди года каторжного труда. Но теперь у нас была кирка.

Глава 5. Каменный Кинжал

Время здесь, в глубоком чреве разбитого звездолета, утратило свой естественный ход. Больше не существовало утра или ночи, не было закатов и рассветов. Осталась только вязкая, душная темнота, которую мы разрывали прожекторами, и бесконечные циклы.

Цикл бурения. Цикл формовки. Цикл остывания. Цикл подъема.

Мы назвали это «Ритмом». И он стал нашей новой религией, диктующей условия выживания.

Я стоял у края развороченного технического люка, положив ладонь на пульт управления кран-балкой. Вибрация от работающего внизу бура передавалась через металл пола прямо в подошвы ботинок, поднимаясь выше, к коленям, отдаваясь в позвоночнике. Это было похоже на пульс огромного, больного зверя, внутри которого мы поселились.

Внизу, в колодце шахты глубиной четыре метра, клубилась серая каменная взвесь. В лучах прожекторов пылинки танцевали хаотичный танец, оседая на обшивке «Крота». Дрон ворочался в тесноте, скрежеща гусеницами по базальту. Он выглядел как жук-скарабей, одержимый идеей прорыть путь к ядру планеты.

— Блок сформирован, — голос Элары в наушнике прозвучал с легкой хрипотцой. Я слышал, как она сделала глоток воды, прежде чем продолжить. — Температура поверхности двести градусов. Геометрия в допуске. Вывожу на точку подъема.

— Принял, — отозвался я, протирая защитные очки рукавом комбинезона. Ткань давно пропиталась запахом машинного масла и каменной крошки. — Тельфер на позиции.

Над шахтой, на усиленной балке потолка, висел наш главный труженик — компактный грузовой модуль. Мы не стали собирать его из хлама, рискуя уронить центнер камня себе на головы. Фабрикатор, пережевав несколько искореженных переборок, выплюнул нам новенький, пахнущий заводской смазкой электрический тельфер. Его ярко-желтый корпус с хищной черно-желтой разметкой казался чужеродным пятном в этом царстве ржавчины и теней.

Внизу «Крот» сдал назад. Его задний технический порт с шипением гидравлики раскрылся, и на каменный пол шахты с глухим стуком выпал темно-серый, дымящийся куб.

Наш хлеб. Наш фундамент. Наше будущее.

Крот не просто вырезал породу — он спекал крошку и куски породы, оплавляя края в термической камере, превращая мусор в идеальный промышленный стандарт весом ровно в сто килограммов.

Я нажал кнопку на подвесном пульте. Электромотор тихо зажужжал — ровный, уверенный звук исправного механизма, музыка для ушей инженера. Трос из синтетического волокна, способный выдержать вес малого шаттла, бесшумно скользнул вниз. На его конце раскачивался самозажимной захват — массивная стальная «лапа», хищно раскрытая в ожидании добычи.

— Цепляю, — пробормотал я, не сводя глаз с груза.

Клешня коснулась горячего камня. Жар от блока чувствовался даже на расстоянии четырех метров — сухой, злой жар недр. Я нажал вторую кнопку. Захват сработал с сочным металлическим щелчком, впиваясь в базальт.