занёс руку над дверью, как она внезапно передо мной распахнулась, и я увидел пухлое лицо с щетиной.

Был ли это Пономарёв или Бакунин, я пока не знал. Но судя по пиджаку, галстуку и часам ― человек точно не бедный. На левой руке «Восток», светло-серый пиджак с широкими лацканами. Нечасто такое встретишь даже на чиновниках, а тут сотрудник Научно-исследовательской части. Рубашка светло-голубая, галстук ― коричневый. В руках огромная кружка чая, из которого валил пар.

― Опа! Это вы вовремя, ― он буквально затащил меня внутрь за руку, ― Игорь Львович, нам тут судьба студента послала на наше счастье!

― Студента говорите?

― Так точно, глядите какой красавец, ― он повернулся ко мне, ― Пономарёв Арсений Витальевич, а это мой коллега Бакунин Игорь Львович. Возможно, вы о нас слышали.

У меня улыбка до ушей растянулась, и я пожал обоим руки. Мужики были крепкие, уверенные в себе и обстоятельные. По рукопожатиям это прекрасно чувствовалось.

― Поршнев Дмитрий Владимирович.

Оба нахмурились. От них несло слегка перегаром, видимо, мужики квасили всю прошлую ночь, затем отоспались, а теперь бодрятся чаем.

― Игорь Львович, знакомая фамилия, не так ли? ― нахмурился Пономарёв.

― Так секретарь парткома МИЭС!

― Точно, точно! Вы чай не родственники? ― поинтересовался Пономарёв. ― Или просто однофамильцы.

― Однофамильцы, которые знакомы через родственников, ― улыбнулся я.

― Вот те на, бывает же, ― восхитился Бакунин.

― Точно, точно, ― подметил Пономарёв, ― но мы вас не затем затащили в наше логово, Дмитрий Поршнев.

Внезапно, он повернулся ко мне и посмотрел с прищуром.

― Кстати, а чего под дверью стояли ждали? ― спросил он с подозрением. ― Небось, хотели вынюхать, какие государственные заказы в этом году университет получит и когда? Ай, ай, ай, не хорошо шпионить.

― Да я и не шпионил, ― улыбнулся я, ― Я работать у вас хочу.

Оба приподняли брови.

― Мне Михалыч сказал, что вы не улетели к семьям из-за того, что с билетами путаница вышла. Вот я и решил наведаться.

― А подарок принесли? Как никак Новый год наступил.

Повисла неловкая пауза, после чего Пономарёв рассмеялся.

― Да я шучу, какие у нас могут быть подарки? Счастливое социалистическое будущее ― лучший подарок для каждого из нас, верно?

Я кивнул.

― Что касается работы, то знаете, Дмитрий, вы чудесным образом угадали. Нам и впрямь нужны лаборанты.

Он всё ещё слегка пошатывался, но речь была абсолютно чёткой. Язык у Пономарёва даже не заплетался.

― Но вот какое дело, мало какой лаборант способен выдержать наш вступительный тест. Поэтому подумайте хорошенько, Дмитрий Поршнев, вы готовы пройти этот тест?

― А то!

Они с Бакуниным переглянулись и улыбнулись.

― Что ж, первый тест на смелость пройден, поздравляю, но это ещё не всё. Знаете ли, мы тут с Игорем Львовичем в шахматы играли пятую партию к ряду. Надоедает друг с другом, а Михалыч с Петровичем отказываются. Проигрывать не любят. Так вот, условия следующие. Коли выиграете у одного из нас ― место лаборанта ваше. Коли проиграете ― едете покупать нам билеты на самолёт. Идёт, Дмитрий?

Он протянул мне руку, чтобы скрепить наш договор. И я, немедля ни секунды, принял этот вызов.

Правда, меня слегка потряхивало, потому что в шахматы я в последний раз играл с отцом, когда мне было пятнадцать.

Глава 5

― Господин, Поршнев, вы, наверное, даже и не представляете, во что ввязались. Одно неверное действие и придётся вам ехать нам за билетами, ― с улыбкой произнёс Пономарёв, ― И если Игорь Львович ещё вам мог бы поддаться, то я поддаваться не намерен. Игорь Львович, кстати, а не проверите ли вы тумбочку на наличие коньячка армянского. Прошлогоднего!

После этого оба разразились хохотом.

― Вы уж извините нас, Дмитрий, мы, знаете ли, для здоровья делаем это. А не для потехи, уж поймите правильно.

― Ничего страшного, ― улыбнулся я и махнул рукой, ― Праздник всё-таки.

― Ага, а завтра на работу уже… ― сказал Игорь Львович и сделал паузу, ― Только не нам!

Они с Пономарёвым вновь рассмеялись.

А я только сейчас осознал, что никаких длинных каникул в СССР и не было никогда. Ну конечно! Учёба со второго числа, работа тоже. Только школьники на каникулы уходили.

Так это получается, что завтра уже начнётся моя полноценная жизнь в новом теле. Ох, лишь бы успеть с планом. Больше всего я ненавидел действовать без плана.

Но один из важнейших пунктов реализовывался прямо здесь и сейчас.

Бакунин достал бутылочку коньяка и облизнулся.

― Нет, Арсений Витальевич, ну здоровье здоровьем, но и без удовольствия я пить не собираюсь.

― Да кто ж просит? Айда наливайте, Игорь Львович. У НИЧ особое расписание, но даже мы уже должны быть здесь третьего числа и усердно отрабатывать полученный государственный заказ.

― Так точно, Арсений Витальевич, ― Бакунин повернулся ко мне, ― Дмитрий, я вижу, что вы спортсмен и комсомолец, но не могу не предложить в такой замечательный день. Будете?

А я себя поймал на мысли, что буду.

Стоп!

Нет, конечно не буду! Что за ересь? Сидел же с охранниками и не хотел. С чего бы мне коньяку захотелось?

Коньяку.

Значит Дима Поршнев любил коньяк? А водку просто на спор пил. По-другому ему было не интересно.

Какой ужас. Коньяк ― это самое мерзкое пойло, что я когда-либо пробовал в прошлой жизни. Хуже только водка.

И пока я думал, рука сама потянулась за рюмкой, а я как дурак сказал.

― О, нет, нет, спасибо, у меня аллергия.

― Что ж, аллергия ― это серьёзно! Не будем провоцировать ваш организм, ― покачал головой Бакунин и убрал рюмку в сторону, ― Какая злая ирония судьбы, не находите Арсений Витальевич?

― Ещё как нахожу! Спортсмен, которому ещё и пить нельзя по здоровью. Уму непостижимо. Сколько проживёт? Лет сто двадцать, не меньше. Главное ― не нервничать и не перетруждаться. А как не нервничать в нашей стране, если коньячку на бахнуть, а?

Оба снова расхохотались и выпили.

А у меня слюна подступила к горлу. Я сглотнул. Держаться! Держаться! Не поддаваться.

Но из-за желания тяпнуть вместе с ними, я не мог сконцентрироваться ни на чём. Все мысли в кучу. Полный хаос.

Так, я же умел в прошлой жизни управлять всем этим хаосом в голове. И в