доспехом. Запрыгнул, оставив телефон на ящике. Теперь камера смотрела сверху вниз — маленький гоблин рядом с двухметровой железной фигурой.

— В ходе промо-мероприятия, — начал Сорк тоном диктора, — мы столкнулись с неожиданной ситуацией. Концертное агентство, нанятое для обеспечения массовки, прислало актёров в устаревших костюмах. Техника подвела. Костюмы заклинило. Пришлось оказывать помощь.

Он постучал костяшками пальцев по шлему. Изнутри донёсся глухой звук.

— Хотя надо отдать должное — реквизит очень реалистичный. Особенно оружие. Неотличимо от настоящего. Серьёзный подход.

Сорк взялся за забрало ближайшего шлема. Потянул вверх.

Внутри было лицо. Живое. Бледное. С усами. С выражением, которое я бы описал как концентрированное «что, вашу мать, происходит». Глаза полицейского метались от камеры к гоблину и обратно. Рот распахнулся. То ли чтобы заорать от абсурда ситуации, то ли чтобы выругаться.

Сорк не дал ему произнести ни слова. Поднял сардельку и аккуратно, но решительно воткнул ему в рот.

— Не знаю как насчёт гонорара, — произнёс гоблин в камеру, — но накормить нашу массовку мы точно накормим. «Северный Терминал» заботится обо всех.

Захлопнул забрало. Спрыгнул со стула.

Зал салоа взревел. Заорал. Они-то знали, что полицейский был настоящим. А мундиров гигантские орки недолюбливали.

Сорк вернулся к ящикам, забрав по дороге телефон. Запрыгнул на свой сарделечный трон. Камера на вытянутой руке, селфи-ракурс. На заднем плане — дарги, костёр, ящики.

— Итак, подведём итоги, — произнёс он. — Продукция компании «Северный Терминал» высоко оценена нашей командой. Транспортировка на базу общины — в процессе решения. К сожалению, ввиду того, что руководство компании допустило пару ошибок в своей коммуникации, мы вынуждены временно находиться на территории объекта. Ожидаем урегулирования.

Сорк посмотрел в камеру. Усмехнулся.

— И помните, — добавил он тихо. — Сардельки «Северного Терминала» настолько вкусны, что ради них можно устроить кровавую бойню.

Конец включения. Экран перескочил обратно на студийную картинку.

Я выдохнул. Всё прошло нормально. Ну почти. Если не считать последнего экспромта Сорка.

Теперь в эфире есть запись, которая превращает «захват стратегического мясного объекта» в «рекламную интеграцию с элементами импровизации». Полицейские — «массовка в костюмах». Менеджер — «не был предупреждён о съёмках». Сорк — «ведущий на выезде».

Шоу — это щит. Любой нормальный следователь размотает историю за полчаса. Но следователь работает в одном информационном поле, а зритель — в другом. И последний уже видел, как маленький гоблин кормит сарделькой бойца в заклинившем доспехе. Пока весь Мурманск пересылает друг другу этот ролик, у полиции появляется проблема. Всё же штурмовать комедийное шоу — это уже не операция по наведению порядка, а позор. Особенно, если в процессе они понесут значительные потери.

Мысли понеслись дальше, но я всё же их остановил. После чего взял в руки свой планшет. Первый ход оказался удачным. Пришло время сделать второй.

Глава VII

Генеральный директор компании «Северный Терминал» оказался весьма оригинальным человеком. Знаете, каким был его первый вопрос?

— Скажите, господин Белый, — произнёс он после короткой паузы. — Скажите честно. Мои сардельки действительно настолько хороши? Или ваш зелёный сотрудник просто переигрывает на камеру?

Знаете, есть особая порода людей, которых хрен чем удивишь. Из тех, что не падают в обморок от новостей. Вместо этого достают калькулятор. Глава «Северного Терминала», Осип Маркович Блосов оказался именно таким. Голос спокойный, с лёгкой хрипотцой, интонация человека, у которого нечто подоное происходило уже раз пятьдесят за карьеру.

Номер мне нашёл Пикс. Ещё до начала трансляции, параллельно с координацией аппаратной. Ушастик просто вбил запрос в Добр. Нейропомощник выдал выборгский офис, а дальше гоблин врубил социальженерию и быстро добыл нужные данные.

Я стоял около трона, прижав телефон к уху. Вокруг шумели дарги, обсуждая продолжающийся стрим, и я махнул рукой — требуя тишины. Шум снизился. Процентов на десять, аж. Даргская натура во всей её красе.

— Осип Маркович, — сказал я максимально спокойным тоном. — Мой сотрудник — гоблин. А они, как известно, пусть и жрут всё подряд, но в сортах пропитания, знаете ли шарят. Считайте это профессиональной рецензией.

В трубке послышался тяжёлый вздох. Потом звон стекла — Блосов определённо наливал себе чего-то крепче чая.

— Вы понимаете, что натворили? — спросил он уже без иронии. — Мой склад в имперских новостях. Заложники в полицейской броне. Цирк на весь регион. Юристы советуют немедленно бросить трубку и с вами не говорить. Служба безопасности уволилась в полном составе. Губернатор звонил три минуты назад и орал так, что у меня ухо заложило.

— Я понимаю, как это выглядит из Выборга, — согласился я. — Давайте посмотрим с другой стороны. С той, где считают деньги.

Помолчал, дав ему секунду на смену вектора.

— Прямо сейчас миллион человек посмотрели, как участники популярного реалити-шоу с удовольствием пожирают вашу продукцию. В прямом эфире. Даже не готовя, к слову. С дегустацией, отзывами фокус-группы и упоминанием бренда раз пятнадцать за десять минут, — я сделал ещё одну паузу. — А весь Мурманск пересылает друг другу ролик, где маленький гоблин кормит сарделькой бойца в заклинившем доспехе. «Северный Терминал» сейчас обсуждает вся страна.

Третья пауза за наш и без того не слишком длинный диалог.

— Это реклама, которую вы не заказывали. Вопрос только в том, хотите ли вы её развернуть или предпочтёте, чтобы ситуация развивалась в обратном направлении? — закончил я свою импровизированную речь.

— Это угроза? — сухо поинтересовался Блосов.

— Это логика, — ответил я. — У нас большая аудитория. Лояльная. Которая формирует мнение. Можно сделать так, чтобы «Северный Терминал» ассоциировался с ржачными шутками и гигантскими даргами, которые пожирают сардельки в промежутках между сексом с красотками и архитектурными работами. А можно — измазать ваши сардельки в крови, которая всё там зальёт во время штурма.

Развивать мысль и указывать на то, что никто просто не поймёт, если после такого полиция решит штурмовать, я не стал. Сам поймёт. Я всё-таки не со студентом сейчас говорил. И не с экс-бюриком, который эти самые сардельки в имперские структуры поставляет. На том конце провода был вполне успешный и реальный предприниматель.

Ещё я не упомянул Ярославль. Опять же, не было нужды. Блосов знал, что произошло. И наверняка видел стрим Арины. Хайп-машина, которую мы запустили, перемолола репутацию губернатора в фарш и заставила его отступить. Могу поспорить — он с первых же секунд подумал о том, что произойдёт, если именно его компания станет причиной наших глобальных