Едва эта мысль укоренилась в моей голове, я услышал резкое карканье ворона, летящего над хребтом. Я обратил незрячие глаза к небу, и мне показали черные крылья на фоне грязно-желтого неба. Я отвернулся. Но почти сразу в ушах зазвучал голос Гвенллиан. Бенфейт говорила: «Пусть солнце потускнеет, как янтарь, пусть луна скроет лик, пусть мерзость и запустение воцарятся на земле. Пусть четыре ветра сражаются друг с другом и гром их схватки долетит до звезд. Древняя Пыль поднимется к облакам; душу Альбиона разорвут враждующие ветра. Моря поднимут свои могучие голоса. Нигде не найдется безопасной гавани…

Тогда разгневается Злой Великан. Ужас будет сеять повсеместно его меч. Очи его воспламенят огонь; с губ его будет сочиться яд. Во главе великого войска он разграбит остров. Никто не сможет противостоять ему. Его время — время великого беззакония. Остров Могущественных станет могилой.

Так будет, ибо Медный Человек уже сел на медного коня; он творит великое горе. Восстаньте, жители Гвира! Возьмите оружие! Ополчитесь против лжелюдей среди вас! Шум битвы долетит до звезд, и Великий Год придет к своему завершению».

Да, все именно так, как она предсказывала. Но пророчество завершается загадкой: «Слушай, о Сын Альбиона: кровь рождается от крови. Плоть рождается из плоти. Но дух рождается от Духа и с Духом пребывает. Альбион станет единым, когда Герой совершит подвиг и воцарится Серебряная Длань».

Серебряная Длань — имя, данное Защитнику, спасителю Альбиона: Ллав Эрайнт, это о нем говорит предсказание!

Внутри меня раздался настоящий вопль: Дурак! Что ты наделал? Я пытался добиться исполнения пророчества, я сделал его королем. Но я потерпел неудачу.

Мелдрин разрушил надежду на то, что Лью сможет править. Правило Суверенитета не может быть нарушено или отменено — ни по какой причине, ни для какого-либо человека. Бешеный Пес Мелдрин отнял у него королевскую власть, отрубив руку. И теперь, думал я, глядя на вонючую, задымленную долину и на смертоносные ряды врагов, Остров Могущественных превратился в могилу.

Я услышал позади себя тихий звук шагов. Прежде чем я успел повернуться, я почувствовал руку Гэвин у себя на плече.

— Я побуду здесь с тобой, Тегид, — просто сказала она, но таким тоном, который не предполагал отказа.

— Побудь, — сказал я. — Будем вместе поддерживать наших храбрецов.

Она устроилась рядом со мной.

— Не могу ждать с остальными. Я подумала, вдруг понадобится кто-нибудь, чтобы присматривать за тобой.

Мы сидели вместе; она была права — так лучше ждать начала сражения. И когда оно все-таки началось, то поначалу напоминало едва заметную рябь в океане, которым повелевал Мелдрин. Я увидел небольшой водоворот в лагере прямо под нами — и некоторое время без интереса наблюдал за ним, прежде чем понял, что это Ската вступила в бой.

— Смотри! Там! — воскликнула Гэвин. — Началось!

Отряд Калбхи шел правее и позади Скаты, а отряд Кинана — чуть левее. Все трое сообща быстро прорвались сквозь беспорядочные ряды, нанося удары быстрее, чем я мог себе представить. Враг, казалось, таял перед ними, практически не оказывая сопротивления.

Вороны нанесли удар с правого фланга, направляясь на соединение с силами Скаты. Скорость, с которой они двигались, была непостижима! Я видел, как бежит Бран, разбрасывая перед собой толпы врагов; Алан Трингад и Гаранау сражались по обе стороны от него, остальная Стая Воронов шла за ними.

Сначала я не видел Лью. Но Гэвин сказала:

— Вижу! Слева от Кинана. Вот он!

Своим внутренним зрением я увидел Лью. Со своим отрядом он летел на соединение с отрядом Скаты. Как и в случае с остальными, противник просто ошеломленно откатывался назад, и нападавшие быстро продвигались вперед.

Я услышал крики с вершины хребта слева и, обернувшись, увидел, что половина населения Динас Дура стоит на хребте, а остальные карабкаются в поисках места, откуда лучше будет видно сражение. Они не могли ждать, они все пришли сюда, чтобы помогать своим.

Вскоре крики переросли в ликующие вопли. Я сомневался, услышат ли воины внизу поддержку своих родичей, но она излилась на них искренним ливнем хвалы.

И какое-то время казалось, что совершается невозможное: одной лишь решимостью мы побеждаем врага, гоним его из долины.

Шорох камней справа от меня дал понять, что Неттлс, как всегда ненавязчивый, занял место рядом со мной. Кинфарх с копьем в руке шел за ним по пятам, осматривая долину. Если воинство Бешеного Пса и удивило его своим количеством, виду он не подал.

— Начало хорошее, — заметил он, подходя ко мне. — Их много, но они плохо обучены и не готовы сражаться.

— Да, началось хорошо, — согласился я. Мне еще не приходилось видеть армию в таком беспорядке и смятении. — Действительно, они ведут себя совсем не как воины.

Только сказав это, я понял, почему все происходило так, а не иначе. Это были не воины. Конечно, нет. Откуда бы Мелдрину набрать такое огромное войско? Если бы я дал себе труд задуматься об этом, я бы увидел очевидную истину: во всем Альбионе не хватит воинов для такой армии. Мелдрин загонял в свои ряды тех слабых, которых завоевывал, — фермеров и ремесленников, пастухов и необученную молодежь. Он дал им копья и мечи, но это не сделало их воинами. Вот почему, столкнувшись с нашими отчаянными, идущими на смерть бойцами, несчастные неподготовленные враги просто разбегались или падали под ударами.

Конечно, хвастаться тут было особо нечем. Но вид врага, бегущего от наших наступающих воинов, все равно заставлял людей кричать и радоваться. Радостное приветствие эхом разнеслось по склонам каскадом благословений. Внутренним взором я видел, как враг отступает; настоящий отлив, море, отступающее в свой час назад. Фермеры и пастухи против настоящих воинов! Никакой славы такая победа не принесет. И все же я смел надеяться, что безрассудно смелая атака наших героев обратит толпу в бегство.

Глава 36. СМЕРТЕЛЬНАЯ РЕКА

Калбха и Ската прорвались почти в центр в вражеского войска — увы, долго так продолжаться не могло. На берегу реки отступление замедлилось, а потом и вовсе остановилось. Весть о нападении дошла до всадников Мелдрина. У них хватило времени, чтобы собраться, построиться и оказать настоящее сопротивление. Однако напуганных людей, стремившихся спастись, было так много, что всадники долго не могли добраться до отряда Скаты.

Кинану помешала слишком плотная человеческая масса. Брошенные собственными вожаками, плохо обученные враги, докатившись до берега, развернулись,