представитель и глава Тайной Канцелярии в данной части Империи. — О своих планах эта парочка если кому и рассказывает, то лишь ближнему кругу. Так глубоко внедрить шпионов и агентов влияния не представляется возможным… Во всяком случае, пока что.

— Господь всемогущий, дали ж мне на голову безопасника, — недовольно глянул на него главнокомандующий. — Мне что, учить тебя разведывательной деятельности⁈ Ясное дело, что ближний круг этих двоих вашими стукачами не являются и никогда не будут! Они, в конце концов, слишком много общих интересов, направленных против государя Императора имеют, а некоторые с ним и вовсе враждуют! С чего им вам продаваться⁈ Тем более у Николаева-Шуйского в ближнем кругу почти все ему лично мало того, что обязаны практически всем, так ещё и рискуют всего лишиться, случись с ним что!

— И именно поэтому точных данных я вам предоставить и не в состоянии, ваше высокопревосходительство, — виновато и даже чуть заискивающе улыбнулся Мухин. — Поймите меня правильно, в последний год в Александровской губернии нам пришлось свернуть большую часть деятельности, ибо Его Императорское Величество поставил перед нами более приоритетные задачи, а ресурсы даже нашей организации далеко не безграничны.

— Мухин, ты что идиот? — ласково, даже с толикой участия поинтересовался Валентин Константинович. — Или больной? Причем тут ваши агенты влияния в Александровской губернии и задачи, поставленные вам Императором? У меня начинает складываться впечатление, что ты профнепригоден… Скажи мне, вот ты сам как считаешь?

У не привыкшего слышать подобные слова в свой адрес чародея нервно дернулось веко, к щекам прилил яркий румянец, но… Он промолчал, не рискнув спорить или, тем паче, отвечать на открытое оскорбление. Лишь глубоко вздохнул и вновь вернул на лицо прежнюю вежливую улыбку:

— Прошу меня простить, ваше высокопревосходительство, что мои скромные навыки и работа моих подчиненных не сумела удовлетворить вашим требованиям. Я глубоко сожалею о своей недостаточной компетентности и уверяю вас, что сделаю всё, что в моих силах, дабы подобного не повторилось, — извиняющимся голосом заявил он.

Удовлетворенно хмыкнув, главнокомандующий откинулся на спинку своего кресла и вновь отхлебнул водки. Мухин внутренне поморщился — к любителям злоупотреблять спиртным он относился с откровенной брезгливостью, по долгу службы прекрасно зная, как часто алкоголь приводил любителей выпить к неприятностям различного масштаба… От скандалов в высшем свете до плахи — работа у Мухина была такая, что он зачастую сам был тем, кто подталкивал перепивших бедолаг в этом направлении.

А потому быть под командованием человека, что отхлебывает из специально зачарованной чаши-артефакта, предназначенной удерживать в себе напиток, способный оплавить даже сталь, крепчайшую водку так, будто там слабенькое винцо, ему было неприятно. Однако не все в жизни идет так, как нам того бы хотелось…

— В общем, мой дорогой генерал-лейтенант, так уж и быть — поделюсь с тобой опытом, полученным в высшем свете столицы, — покровительственно заявил Романов. — Иначе, боюсь, до генерал-полковника ты дослужишься весьма нескоро. Любой из этого приближенного круга обоих этих деятелей имеет слуг, своих приближенных подчиненных, любовников и любовниц… И вот на них-то как раз и нужно искать выходы. Лучше всего, конечно, на любовниц и любовников — они и знают, как правило, все тоже, что и их покровители, и имеют на них определенное влияние. Зачастую куда большее, чем кажется — не зря же говорят, что ночная кукушка всегда дневную перекукует, верно? Так что займись со своими людьми сперва сбором слухов и сплетен — кто с кем спит, кто кого не любит, кто с кем дружит, кто кому должен и так далее… Затем, исходя из этого, подберите ключи к самым простым и уязвимым целям, к тем, кто чем-то недоволен — не самими своими покровителями, допустим, а кем-то из соратников. Всегда есть те, кто считает, что его вклад недооценен, что другого выделяют в обход него, что он или она достойны большего… Исподволь подпусти к ним своих людей, очаруй тех, с кем они спят, помоги расплатиться с долгами, расскажи им то, что они хотят услышать — что именно они молодцы, а их конкуренты бездарные сволочи. Помоги разок-другой, окажись полезен, подсоби в том, чтобы выслужиться — и вот у тебя уже готовый агент влияния под боком у врага. Ход моей мысли понятен?

Мухину приходилось прикладывать немалое усилие, чтобы удержать на лице вежливую сосредоточенность и внимание. Весь спич, что выда самодовольный главнокомандующий, конечно, был по делу… Да вот только кем надо быть, чтобы всерьез считать, что подобные азы шпионского ремесла могут быть неизвестны аж целому генерал-лейтенанту Тайной Канцелярии⁈ Причем не абы какому, а тому, кому поручили руководство всеми агентами и полевыми диверсантами Канцелярии на одном из ключевых для Империи направлений? Ему, Архимагу, а не кому-то из Магов Заклятий — более того, один из чародеев восьмого ранга находился в непосредственном подчинении у него, Мухина, на время ведения боевых действий в регионе, что само по себе говорило о том, насколько высоко ценил его таланты и опыт сам Глава Тайной Канцелярии господин Залесский!

— Я вас понял, господин генерал-фельдмаршал, — склонил голову чародей. — Позвольте откланяться? Я немедленно займусь вашим поручением и сделаю все от меня зависящее, дабы в самые ближайшие сроки раздобыть необходимые сведения.

— Иди, — милостиво кивнул главнокомандующий.

Когда за поклонившимся на прощание Архимагом закрылась дверь кабинета, Виталий Константинович ухмыльнулся и залпом допил содержимое чаши. Хрустнув шеей и вскочив со своего места, он заходил по кабинету, о чем-то размышляя.

— Ну вы только поглядите на этого самоуверенного клеща! — наконец воскликнул он, остановившись. — Он ещё и моим мнением пытается манипулировать, тварь самоуверенная! Лида, вылезай уже на свет божий, хватит ветошью прикидываться!

Из угла кабинета от стены отделилась незримая и неощутимая до того фигура. Не из самой Тени, а именно от стены. Мгновение, один шаг — и вот вместо сероватой, схожей со статуей, будто высеченной из камня женщины перед глазами генерал-фельдмаршала уже стояла красивая зрелая дама в вечернем платье с весьма глубоким, нарушающим всякие грани приличия вырезом.

Красотка была не просто женщиной — от неё исходила аура очень сильного Старшего Магистра. Лидия Ольхова, самородок, самолично выисканный в своё время Валентином Романовым среди молодых выпускников одного простолюдинского магического училища и взятая в свиту могущественным, богатым и влиятельным чародеем, была талантлива… Настолько талантлива, что её силу, способности и сам факт её положения в иерархии приближенных к Валентину людей тщательно маскировался.

Всем посторонним,