– Да. Единственный шанс вымолить прощение – вернуть то, что я взяла.

– Мне очень жаль. Мы что-нибудь придумаем. Давай я пойду с тобой и…

– Нет. Я сама виновата. Меня никто не заставлял соглашаться и идти туда.

– Но я внушитель, – шепнула она.

– Я знаю, – горько улыбнулась я. – Но это неправильно. С каждым нашим обманом, с каждым неверным шагом болото лжи все сильнее затягивает меня. И твой всплеск заметят. Я уверена, уловители уже включили. Тогда все раскроется. Итан убьет нас обеих.

– Мне жаль, – добавила Айс.

– И мне.

– Увидимся утром, я найду тебя на распределении.

Я обняла ее и быстро пошла в сторону главного входа.

Глава 20

Айс направилась к своему крылу, а я, вместо того чтобы подняться по ступеням крыльца, резко повернула к сквозной арке и пошла обратно к обрыву. Нашла место, где никого не было, села у самого края и подтянула к себе мешок. В нем лежал украденный свиток и тот, в котором я писала заметки о Кале. Я достала перо и записала, что в тот день ее не было в библиотеке.

«Если ее видели поднимающейся по лестнице главного корпуса, то куда она могла пойти, кроме библиотеки? В кабинет главнокомандующей Лу или к кому-то другому? А может, она была в библиотеке, но Порций ее просто не видел?

Куда ты шла, Кала? Разговаривала с кем-то?

Майя говорила, что она последней видела Калу. Так считали стражи. А они должны были опросить всех, особенно командующих. Но кто-то же мог и солгать…

Челноков у пристани не было в тот день. Если тот ученик видел именно Калу, то она шла не к пристани.

Океанские бесы, да она могла пойти куда угодно!

Но если допустить, что она пошла не куда угодно, а к учебным центрам? Майя говорила, что последнее время Кала стала много общаться со знающими, интересовалась, чем они занимаются. Плюс ее заявка о переводе. И зачем на Утесе люции?

Завтра я бы стала одной из знающих, но мне не позволят остаться. Будет ли Айс продолжать поиски? Она могла бы попробовать узнать, что происходит в учебных центрах и имеет ли это отношение к исчезновению Калы».

Я посмотрела на океан и стала писать на обычном листе письмо к Айс. Я просила ее выяснить о Кале все, что она сможет. Это была моя последняя просьба к ней.

На новом листе я начала послание Гаю. Извинялась за все и умоляла отыскать сестру. Несколько слезинок упали на бумагу, размывая края слов. Я вытерла влагу со щек, сложила листы и убрала в мешок, который откинула подальше. А сама встала, поправила парадную форму и подошла к краю обрыва. Ветер раскидывал белые волосы, бил в лицо, словно пытался привести меня в чувства.

«Прости меня, Кала. Я обещала заботиться о тебе и не бросать. А сама сдалась и позволила им забрать меня в Топь. Я не смогла уберечь тебя, не научила скрывать силу. Из-за меня ты оказалась на Утесе. И пропала. А я, как всегда, опоздала. Прости, что не смогла отыскать дорогу к тебе. Я была уверена, что почувствую что-нибудь, смогу найти следы. Но не нашла».

Мои мысли прервало ощущение энергии, кипевшей, словно вулканическая лава, и готовой вот-вот вырваться наружу. Но я только ближе придвинулась к пропасти и взглянула вниз. Волны разбивались о камни, вздымая белую пену. Страх комом стоял в горле, но это казалось лучше, чем то, что меня ждало, если я останусь. Я вдохнула соленый влажный воздух и закрыла уставшие глаза, пытаясь успокоиться и собрать в кучу остатки своей энергии, растекшейся под кожей.

– Что ты творишь? – резко крикнул Гай, стоя за мной.

– Один свиток в рюкзаке. Забирай и уходи.

– А второй?

– Пропал. Я не знаю, куда он делся.

– Пропал?

– Да. Или кто-то его забрал. Я не знаю. Но его не было там, где я оставила.

Он молча подошел и встал рядом со мной. А я не могла даже посмотреть в его сторону. Не хотела столкнуться с презрением и осуждением в его глазах, не хотела чувствовать его разочарование. Меня словно перенесло на четыре года назад. Я все еще помнила взгляд мамы и папы, когда меня уводили, чтобы отправить в Топь. Я так сильно боялась увидеть в их лицах то же проклятое разочарование, что не отважилась даже поднять глаза. Я была брешью в нашей семье, той, кого следовало закрыть на болотах.

«Следовало мне остаться в Топи, где на самом деле мне и было место. А потом будь что будет. Надеюсь, Кала не испытывала тех же чувств. И не стояла у края».

Я вспомнила ее заплаканное лицо. Именно такой она предстала в последний раз. Потерянной, несчастной и виноватой. Я держала мешок с вещами, а она испуганно таращилась на меня, зажимая рот рукой, чтобы не закричать. Ведь это ее всплеск энергии засекли ловцы и пришли в наш дом. А я молилась про себя, чтобы она молчала и не выдала себя. Я призналась, что энергик, только ради нее. Не могла допустить, чтобы сестру забрали в Топь. Родители силой увели Калу наверх, а она до самой последней секунды следила за мной провинившимся взглядом. А мне оставалось только кивнуть ей, улыбнуться, мол, все будет хорошо, и выйти из дома со стражами, которые держали наготове оружие для таких, как мы. Я помню, как делала шаг за шагом к челноку, который увез меня в Топь, как соседи с отвращением косились в мою сторону, как шушукались за моей спиной. Но и поступить по-другому я не могла. Как отдать им младшую сестру и позволить ей пройти через это…

Мы оба молчали и смотрели на океан, бескрайний, вольный, дикий.

– Зачем ты сделала это? – спросил Гай.

– Так было нужно.

– Кому?

– Мне.

– Нам пора. Пошли, Порций ждет. Иначе он будет беспокоиться. Я его знаю, лучше этого не допускать.

– Я не пойду. Не могу.

– И что ты собираешься сделать? Прыгнуть?

Я молчала, пытаясь отыскать ответы где-то вдали.

– Аида, так проблемы не решаются!

– А как? Позволить отправить меня в Топь или на Скалы? Опозорить, судить за воровство, за обман, за использование силы? И что в итоге? Все равно оказаться на дне океана и стать океанским бесом. Нет, лучше уж сразу к финалу, чем еще раз пройти через такое.

– «Пройти через такое» я тебе не