вереницу посевных полей, затем резко повернуть на прикрытую кронами деревьев дорогу, на полосе которой едва уместится даже одна машина. Обожаю этот участок автострады – сучковатые ветки над крышей машины тянутся к друг другу, будто хотят переплестись. Сегодня их редеющая с каждым днем листва окрасилась в смесь желтого и коричневого. Скоро, с приходом зимы, над головой останутся греметь лишь длинные пальцы деревьев. Мы с загородной жизнью все никак не можем притереться друг к другу, но я представляю, как буду наслаждаться видом на заиндевевшие ветки, и чувствую себя счастливой.

С приближением деревни крыша из листвы постепенно пропадает. Дорога вьется мимо рухнувшего здания, которое, кажется, когда-то было пабом, и заброшенной заправки неподалеку. Я замедляюсь, потому что на трассе стоит регулировщик, а подъездная дорога к пабу заставлена дорожными конусами. Группа людей в строительных шлемах что-то обсуждает, осматривая обвалившуюся постройку.

– Что-то хотели? – спрашивает у меня мужчина в желтом светоотражающем жилете, когда я опускаю окно.

В «БМВ» оно открывается с помощью маленькой ручки, которую нужно бесконечно долго крутить. Мужчина усмехается над моими стараниями – по первому взгляду он кажется представителем примерно того поколения, которое еще помнит времена, когда окна в машинах открывались только так.

– Что тут случилось? – спрашиваю я. В голове мелькают сотни разных интересных объяснений – такое старое здание могло быть прекрасным местом встречи подпольных организаций или хранилищем украденных драгоценностей.

– Старый паб наконец-то сдал сегодня утром, – говорит мужчина. – К счастью, никто не пострадал.

Он оглядывается через плечо на горстку руин, туда, где когда-то стоял паб, а сейчас остались только две упрямые стены.

– Меня, если честно, это не слишком печалит, – добавляет он. – Странная у этого места была аура, да и история тоже. Ладно. – Он хлопает ладонью по двери машины, будто по крупу лошади, которую он пускает в галоп. – Будьте осторожны на дороге.

Я еду дальше, и уже скоро начинает мелькать приятный глазу песчаный оттенок каменных домов и таун-хаусов Касл-Нолла. Полицейский участок разместился почти у самого центра – подальше от суеты туристических улиц, но достаточно близко к сердцу деревни, чтобы людям было легко сюда добираться.

Паркуясь, я тут же узнаю машину детектива Крейна – серебряный «Фольксваген», новый, но не броский. После утренней прогулки в термосе еще остался кофе, и, хотя уже почти полдень, я с удовольствием отмечаю, что он еще горячий. Я выхожу из машины и, прежде чем войти в участок, стараюсь привести все мысли в порядок.

Больше всего мне сейчас важно собрать информацию про прошлое Пеони Лейн. Официальную информацию. Попадала ли она в странные истории? Что ее связывало с тремя погибшими в аварии Грейвсдаунами и была ли между ними вообще какая-то связь?

Я стою у машины Крейна, потерявшись во всех этих мыслях, как вдруг его голос – конечно же – раздается из-за спины.

– Энни?

Я вздрагиваю, чуть не уронив термос.

– Просто так! – говорю я, придумывая, почему стою у его машины.

Поворачиваюсь и вижу, что на нем сегодня приталенный темно-зеленый джемпер и темные джинсы – один из лучших его образов. Обычно он одевается как профессор какого-нибудь университета, который на стороне подрабатывает прорабом, – в несуразные сочетания пиджаков не по размеру с заплатками на локтях и ботинки Timberland. Он привлекательный в общепринятом смысле: волосы отливают глубоким цветом красного дерева, а бороде он придает очень модную форму.

– Чего? – говорит он и поднимает брови. Очевидно, старается не смеяться.

Я опускаю плечи и начинаю отвинчивать крышку термоса, затем делаю такой большой глоток, что немного захлебываюсь.

– Забудь, – говорю я. – У меня было очень странное утро, я немного не в себе. А связано это все с Пеони Лейн и ножом, который я нашла на ферме Фойлов.

– Пеони Лейн… Гадалкой? – переспрашивает он. Смотрит он на мой термос как-то жадно.

– Нет, Пеони Лейн – ландшафтным архитектором, – остроумничаю я. – Много людей ты с таким именем знаешь?

– Так, вообще-то, у людей часто бывают необычные имена. Меня самого зовут Роуэн Крейн, а моего племянника – Стикс.

– Ух ты, – говорю я, делая еще один глоток. – Стикс Крейн – это… Ему надо в рок-звезды. Ладно, так, прости. На самом деле, главного героя моей любимой книги зовут Слартибартфаст. И я реально могла бы назвать так своего первенца. И мальчика, и девочку.

Крейн кивает и говорит:

– Сорок два, – отвечая на вопрос, который я даже не задавала.

Я сначала хлопаю ресницами, растерявшись, что он так легко считал отсылку на «Автостопом по галактике». Пожалуй, это наша первая беседа с детективом Крейном, которая не вращается вокруг убийства. Я молча протягиваю ему свой термос с кофе, он с благодарным видом его принимает.

– Спасибо. – Он делает глоток. – У нас новый начальник полиции, и он просто какая-то машина по уничтожению кофе. Он в одиночку выпил целую банку растворимого, а утро еще даже не закончилось.

Он отдает мне термос, я тут же пью сама, стараясь не думать о том, насколько это интимно – вот так использовать одну кружку. Удивительно, но меня не волнуют всякие вирусы. С другой стороны, всего пару месяцев назад, еще до начала моей жизни в Касл-Нолле, чего я только не вытворяла с длинноволосым басистом на танцполе где-то в Клэпхеме[257]. Мне раньше приходилось прямо стараться, чтобы расслабиться и повеселиться, но тогда я явно перестаралась.

Удивительно, как моя жизнь резко перешла от безумных поцелуев на танцполе до расследований убийств в провинции. Но, кстати, вот по этой части жизни в Лондоне я не скучаю. Прощайте, дни, которые начинались в полдень с разрывающей голову боли, сообщений от какого-то мужика по имени Альфонсо и попыток объяснить, почему я не приду послушать его выступление.

Кофе согревает, и в голове проясняется.

– Вообще я пришла с просьбой… Ну, и принесла странный нож. – Он бросает косой взгляд на сверток кухонного полотенца, который я держу во второй руке. Детектив закрывает глаза, как будто уже смертельно устал. – Можешь поискать кое-какие данные? Просто один отчет по аварии, не все документы по расследованию.

Крейн открывает глаза, будто бы с облегчением.

– Если просто отчет – то конечно, – говорит он. – Заходи. Но если встретишь начальника, то он не должен увидеть твой кофе.

Саманта из приемной провожает меня взглядом ястреба, но ничего не говорит. Ей далеко за семьдесят – давно пора на пенсию, но она из тех людей, для которых работа – это все. Я бы не удивилась, если бы мне сказали, что она на пенсии вот уже лет как