свежеиспечённой булочки и лёгкое постукивание фишек на столе.

— Так, — строго сказала их дочь, подгребая к себе карточки. — Папа, ты опять жульничаешь.

— Я? — Дмитрий, теперь в футболке с надписью «Следователи не стареют — они улучшаются», поднял руки. — Это не жульничество. Это оперативная комбинация по внедрению в тыл противника.

— Это «Монополия», а не секретная операция, — рассмеялась девочка. — Ты в тюрьме. Без права выхода.

Марина улыбнулась. Настоящей улыбкой, не дежурной, не ироничной. Такой, какой она улыбалась когда-то — до этих всех «дел».

Она посмотрела на Дмитрия, и что-то мягкое защекотало в груди:

«Он действительно изменился. Или, может, просто вернулся тем, кем был. Тем, кого я полюбила».

Дмитрий поймал её взгляд, подмигнул.

«Да, да, я всё ещё умею. Даже без кепки».

Телевизор «Рекорд» стоял в углу. Молча. Скромно. Почти застенчиво. Как будто знал, что его уже не боятся и не ждут от него ничего, кроме пыли на экране.

— Думаешь, он ещё может включиться? — шёпотом спросила Марина.

— Разве что чтобы показать прогноз погоды за 1979 год, — усмехнулся Дмитрий. — Или очередной выпуск «Время» с Журовой.

— О, нет. Хватит мне твоей Журовой на всю жизнь, — фыркнула Марина, допивая кофе. — Пусть будет просто телевизором. Не порталом, не судьбой, не метафорой. Просто... мебелью.

Собака залаяла во дворе — как будто поддерживая. Может, за птицей. Может, просто от счастья, что все наконец дома.

— Мам, — подала голос дочь, не глядя. — А вы с папой теперь точно не будете ругаться?

Марина и Дмитрий переглянулись.

— Ну... — начал он.

— Никогда, — сказала Марина быстро и твёрдо. — Мы обещали себе. И тебе.

— Только если ты втихаря начнёшь подкармливать собаку вафлями, — добавил Дмитрий. — Тогда ругань гарантирована.

— Или если ты снова купишь глупую кепку, — подмигнула Марина.

— Так вот ты где, любовь моя! — воскликнул он, хватая подушку вместо кепки. — Я скучал!

Дочь засмеялась, бросаясь в них подушкой, и вся троица завалилась на диван, смеясь, ворочаясь, как дети в первый день каникул.

Телевизор в углу молча наблюдал. Не мигал. Не шипел. Он был просто вещью.

Но, если присмотреться очень-очень внимательно — только на мгновение — казалось, что его экран чуть дрожал. Совсем чуть. Как будто он тоже… улыбался.

И, может, даже шептал: «Вы сделали всё правильно».

Финал. И, на этот раз — по-настоящему счастливый.

Пелагея Ермак

Я в твоей голове

Часть 1

Глава 1

Пролог.

Я сидела в кабинете заведующей в инвалидном кресле и пыталась ее вспомнить, но все что было в голове так это адская боль! Мне не хотелось жить, не хотелось говорить... Смотрела в одну точку и чувствовала, как силы покидают меня...

- Полина, тебе скоро станет легче...- улыбнулась Светлана и я отключилась...

Полина.

Начну рассказ о своей жизни до потери памяти...

С раннего детства я жила в пансионате при психиатрической клинике, который находился в пригороде Санкт -Петербурга, для больных детей, у которых родители слишком много работали. При пансионате была школа, кружки по танцам и пеню, ораторскому искусству и только бог знает, чего там не было! Отец оставил меня и ещё одну девочку жить здесь. С моими эмоциями была проблема, я не умела их выражать, понимать, не было сочувствия и понимания к людям. Он, наверное, думал, что врачи мне помогут...

Отец жил не далеко и каждый раз, как приезжал, мы ходили на выставки, рестораны, кафе, театры, кино. Он обучал, как нужно вести себя в советском обществе. К лет тридцати, мое тело стало сформировано, с пышными формами. Из-за этого, мой отец отдал меня на разные виды борьбы, для самообороны. На это повлиял ещё один случай... За мной началась следить сталкер и мне пришлось, часто сидеть дома или выходить на улицу в маске или платке, закрывая лицо.

Ещё в детстве, он рассказал, что мне не отец, а дедушка. Так же поведал одну историю, когда я стала достаточно взрослой для подробностей. У меня есть старшая сестра двойняшка. Меня мама рожала долго, и я родилась с патологиями и меня несколько раз откачивали, практически умерла на руках. Родители не хотел, чтоб у них был больной ребенок и отказались от меня. Дедушка сразу забрал и удочерил в тот же день, вместе со мной он взял ещё одну девочку, которую звали Мариной, она стала мне как сестра. Отвёз в клинику, где врачи боролись за здоровье на протяжении пятили лет. Конечно, дедушка был рядом, заботился, кормил и всем сердцем любил нас. Первое мое слово было папа, а все медсестры были для меня мамами... Мне не хватало её... Сейчас же я благодарила Бога, что у меня был такой любящий отец, он баловал нас и все разрешал, но в замен просил выполнять свои обязанности.

Ещё, что меня ждало в восемнадцать лет, так это выйти замуж, за человека, которого выберет отец. На сколько я знала, он готовил брак давно и вопрос был решен. Сейчас мы ехали в Краснодар знакомится с ним. Я хорошо знала его бабушку Элеонору Эстафеевну, мы часто созванивались за прошедшие пару лет, но не разу не видела ни ее, ни жениха. Родители хотели, чтоб мы познакомились «вживую».

Отец по профессии, был преподаватель по архитектуре в университете и теперь переводился в Краснодар. Поделил бизнес с моим " братом" и теперь часть будет принадлежать мне, конечно, когда исполниться восемнадцать. Биологический отец не в курсе, что я жива и выросла, а также что контролирую его часть бизнеса.

Весной, год назад, когда мы приезжали в Краснодар, отец хотел показать его, но я не захотела знакомиться ... А сейчас, когда увидела его так близко, подумала, что нужно знать в лицо человека, с которым есть что-то общее.

Суббота. Май.

- Полина, посмотри в окно - попросил отец, мы сидели в такси, рядом с университетом, где ему предложили должность декана.

Я посмотрела на лево, недалеко от нас был выходил высокий мужчина, с черными волосами, а также девочка. Лицом она была похожа на меня, вот только комплекция и волосы были разные. Она была очень худая с светло рыжими волосами. Ее я знала давно, а вот мужчина интереса не вызывал.

- Кто тот человек