и поярче генерала Лун Цзюэ. Без зажигательных, факельных шествий не обойтись.

Я еще некоторое время всматривалась в дымящиеся кварталы, а потом, расслабив пальцы, спрыгнула, не забыв отряхнуться.

Ох, только бы с Суань Лином ничего не произошло. Канцлер и генерал коварнее, чем мы думали.

Продолжая переживать за наследного принца, я услышала звуки в непосредственной близости. Точнее, в темницах.

Послышались быстрые, тяжелые шаги. Их было много. Они явно спешили.

У меня сердце замерло от ожидания. Я не до конца тронулась умом, и мне было ясно, что конкретно моя судьба зависит от того, кто первый добрался до застенков.

Где-то на половине пути они остановились, а затем шаги вновь начались. Когда они стали громче, я уже знала, что в темницы ворвались воины генерала Лун Цзюэ. А тот церемониться со мной не будет.

Замок лязгнул, и шум от него прокатился по всей темнице. Тяжелая дверь со скрипом распахнулась.

Я, естественно, не вскочила, не бросилась к дальней стене. Да и какой смысл? Если человек пришел убивать, расстояние в несколько шагов его точно не остановит. Поэтому я лишь закрыла книгу, аккуратно положила ее рядом с собой и подняла взгляд.

Я хвалила себя за стойкость и холодность, но на деле мне хотелось завопить и спрятаться в соломе.

Первым в камеру вошел генерал Лун Цзюэ. За ним несколько вооруженных воинов, одетых в доспехи империи Цинлун. На доспехах темнели свежие пятна крови. Они уже успели кого-то убить в Ведомстве наказаний. Наверняка стражников, служителей, тех, кто не вмешивался в столкновение.

Генерал выглядел отвратительно. Я успела привыкнуть к безукоризненному виду всех жителей Байлин. Самый бедный крестьянин, и тот следил за своей одеждой и прической. Лун Цзюэ же пришел с распущенными волосами, которые струились по его плечам грязными волнами, на макушке образовалось воронье гнездо. От него откровенно попахивало. Под его глазами заплыли круги, а на скулах виднелись синяки, потому что его допрашивали. Допрос в темнице часто становился откровенным избиением.

Лун Цзюэ некоторое время молча рассматривал меня с презрением и завистью. Его взгляд остановился на книге, на моей чистой одежде, на несложной, но опрятной прическе.

Он усмехнулся.

— Наследный принц совершенно ослеп. Привечал самозванку, хотя я явно указал, что ты не принцесса. Видно, ты искусна в постели.

Будь я настоящей Гао Лань, меня бы, конечно, возмутили бы речи мужчины. Но я не настоящая Гао Лань, я Галя. Я уже разводилась и была знакома с хрупким, мужским эго. Если девушка благоухает, все, что они могут сделать, это попытаться ее принизить.

Я вопросительно подняла бровь.

— Простите?

— А за что тебе, падшей обманщице, подобные почести? Выходит, принц действительно оказался настолько очарован тобой.

Я вздохнула.

— Не начинайте. Если сейчас последует лекция о пагубном влиянии женщин на государство, я, пожалуй, обратно книжку открою.

По его скулам заходили желваки.

— Демоница с ядовитым языком. Помалкивай ты, тебе бы удалось обвести меня вокруг пальца. Именно из-за твоих наглых слов я моментально раскусил, что ты не Гао Лань. — Он говорил сбивчиво, разгневанно.— Настоящая принцесса никогда не позволила бы себе подобного тона.

— Настоящая принцесса вообще много чего не позволяла, — буркнула я.

— Значит, признаешь, обманщица, — Он медленно приблизился. — Да, она боялась меня.

В этом вопросе я не спорила. Он превратил всю жизнь принцессы в кошмар, как и многие другие при дворе Цинлун, а впоследствии ее же и убил. Что-то подобное он готовил и мне. Вряд ли его будет мучить совесть, что он разделался с девушкой, ставшей препятствием. Но пока мы с ним разговариваем, время тянется.

— Да, — я воззрилась в его бесстыжие глаза. — Я не Гао Лань.

Шока генерал не испытал, но люди вокруг него зашептались. Все поражались моей схожести с принцессой. Я же надеялась, что и он задастся подобным вопросом.

Наверное, он задался, потому что передал свой меч одному из воинов и сделал очередной шаг ко мне.

— Тогда ты дура. Ты неправильно выбрала сторону. Пусть ты отказалась от брака, пусть нарушила планы, но могла прийти. Мне наплевать, кто вышел бы замуж за принца, я бы закрыл глаза и не выдал тебя.

— Да, — фыркнула я. — Приняли бы и поняли? Разрешили бы дальше действовать?

— Разрешил бы, — подтвердил он. — Не могу не отдать тебе честь, ты оказалась значительно умнее Гао Лань. Решительнее, полезнее. Служи ты интересам Цинлун… мне было бы совершенно безразлично, чье лицо носит самозванка.

Я присвистнула.

— Какая удивительная гибкость взглядов.

— Государству нужны результаты, а не красивые легенды.

— Вау, а мне-то казалось, что вам просто нравилось всех мучить. Вы же садист, генерал? У вас, случайно, нет потайной комнаты с плетками? Говорят, такие модно в алые тона красить.

— Какими плетками?

— Кожаными, — вставила я услужливо.

Он моего юмора не понял. Ну, и я хватанула лишнего.

— Хватит, — он рявкнул, так и не осознав, в чем состоит шутка. — Замолкни. В тебе нет никакой покорности, благородства и ума. Мы могли помочь друг другу в достижении целей. Ты бы перестала быть какой-то кухаркой, а я бы получил слабую империю Цинлун. Но ты выбрала не ту сторону.

Я видела, что довожу его своим поведением, что он вот-вот сорвется, но я не обладала мышлением стратега. Существуют люди, которые в минуты опасности соображают, расставляют капканы, они-то и становятся великими генералами. А я несла то, что пришло в мою голову. Мне стыдно, но я давно смирилась с тем, что не блещу умом. Посему, могла проговорить лишь одно:

— И че?

Как известно, этот вопрос обескураживал любых противников, особенно в тот момент, когда у тебя заканчивались разумные аргументы.

Лун Цзюэ опешил. На несколько секунд он потерял дар речи и обернулся на воинов. Те тоже не были готовы к атаке на интеллект и пожали плечами. Воистину, это самый философский вопрос.

— Где настоящая Гао Лань? — выпалил он.

Можно подумать, что ее судьба его волновала. Ему тупо ответить было нечего.

Я шаркнула ногой. Повторяться было нельзя. Так только пятилеткам позволяется.

— Какая теперь разница? — скорчила гримасу я. — Гао Лань так боялась вас, собственного отца и всех родственников, что возвращаться ей совсем не захочется.

Генерал отмахнулся.

— Я не буду изображать интерес, мне безразлична ее судьба. Ей не хватит духу, чтобы вылезти из той норы, куда она спряталась.