в моих найковских кроссовках, которые я носил вместо убитых берцев. Мобик постоянно отставал и тянул меня назад. Мы поздоровались с пацанами, и я стал узнавать, как лучше добежать до двадцатого дома.

— Сейчас выпрыгиваете в окно, добегаете до гаражей и по-над ними до угла. А там открытки метров сто — и вы в домике, — стал объяснять мне старший их группы. — Только осторожнее, там под окном неприятный хохол лежит. На голову ему не наступите.

— Ясно… — попытался мысленно выстроить я маршрут. — Погнали! — скомандовал я своему помощнику и полез в окно.

Я выпрыгнул в окно и увидел украинского солдата, который получил в голову очередь, снесшую ему все, кроме шеи и нижней челюсти. Следом за мной выпрыгнул мобик, я услышал, как он ойкнул от неожиданности. Успокаивать было некогда, и я рванул вперед, чтобы не попасть под огонь противника. Мы не побежали к гаражам, а выбрали другой маршрут и, скрываясь за домами частного сектора, пробрались на нашу крайнюю позицию перед Малым Троицким переулком.

— Как обстановка, пацаны? — с ходу спросил я.

— Нормально. Только одноглазый работает, если вы собираетесь дальше двигать.

— Где?

— Да вот там, когда дорогу перебегаешь. Осторожнее.

Мы решили немного отдохнуть. Я поймал на себе взгляд мобика, который говорил, что он явно не подписывался на такие пробежки. В ответ я молча пожал плечами и кивнул ему головой, чтобы он приготовился к очередному рывку. Выбежав вперед, я услышал характерные пощелкивания пуль, которые мне были знакомы еще по работе в Иванграде. «Снайпер… Ну, ничего-ничего», — думал я, ускоряя бег. Мобик кряхтел сзади и немного тормозил движение. Впереди я видел дорогу, а за ней домик с окошком, в котором мелькали силуэты наших бойцов. Цель была понятна, я стремился к ней, отключив все посторонние мысли.

Окно оказалось достаточно просторным, чтобы с ходу занырнуть в него и затащить туда носилки и мобика.

— Привет, пацаны! — переводя дух, поздоровался я с группой эвакуации. — Носилки вам принесли.

— Привет… Может, вы и заберете трехсотого? — с ходу попытался нагрузить меня шустрый боец. — Он через дорогу, в доме. Там и медик с ним наш.

— Вообще-то меня тут быть не должно, братан. Тем более с мобиком.

Я вышел по рации на связь с пацанами, которые были в доме с трехсотым, и понял, что они все уже сделали.

— По нам прилетело! — заговорила рация. — Нужен медик.

Оставив носилки, я повернулся к своему новому другу.

— Ну, вот. А ты боялся. Теперь осталось назад вернуться. И все, — подбодрил я его и увидел, как он сглотнул слюну.

Мы выбежали назад и, пока бежали, по нам стали пристреливаться из миномета. Мина разорвалась метрах в пятидесяти от нас, я споткнулся. Быстро подскочив, я побежал за мобиком, который успел обогнать меня, и почувствовал боль в стопе. Глянув на ногу, увидел, что потерял одну кроссовку и бегу в носке. Мы запрыгнули в ближайшее здание, я стал прислушиваться к разрывам.

— А где рация? — стал ощупывать я себя, понимая, что она давно молчит.

— Не знаю… — помотал головой мобик.

— Потерял… Рация важнее жизни. Ничего не поделать, нужно назад, искать ее. Жди здесь.

Я обмотал ногу куском ткани, который валялся в доме, и выскочил в окно. Бежать было недалеко, я сразу увидел свою валявшуюся кроссовку, которая стала для меня ориентиром. «Где же ты? Родная моя, найдись! — шарил я глазами по земле и мусору. — Мне без тебя никак!»

Рация, к счастью, лежала рядом с кроссовкой. Подхватив обеих, я быстроногим оленем помчался назад. Добравшись до здания, из которого мы выбегали, я осмотрел раненых. Один из них получил легкое ранение в голову, а второй пожаловался на боль в ноге. Я быстро перемотал их, и мы стали ждать, когда закончится обстрел, чтобы выдвинуться назад в нашу многоэтажку.

— А что это у тебя за обмотки? — удивился боец.

— Да, потерял обувь, а назад надеть не успел, — ответил я, ища глазами вторую кроссовку.

Она оказалась сильно разорванной, но я попытался натянуть ее на ногу.

— Держи, мне они еще долго не пригодятся, — протянул мне обувь раненный в ногу боец, — носи на здоровье.

— Спасибо, — кивнул я ему и стал натягивать на себя почти новую пару таких же кроссовок, какие были у меня.

Дождавшись темноты, мы забрали трехсотых и выдвинулись к нашему подвалу. Доковыляв туда вместе с ними, мы молча сели у печки и расслабились.

— Кофе будешь? — спросил я мобика.

— Нехилая получилась экскурсия, конечно, — покачал он головой, — но спасибо тебе… Век не забуду.

60. Изер. 1.15. Интенсивная война

— Изер! Просыпайся! — стал будить меня Агартал, полный боевого настроя.

— О! А я и не понял, как уснул… — пришел я в себя. Тут же вспомнил про Юнайтина, и стало грустно.

— Светает. Пора работать.

Пока я просыпался, Агартал и Оптима стали будить остальных. В группе в основном были опытные бойцы, которые понимали: война — войной, а без сна много не навоюешь. Я подсел к Власти и Экзону, которые, как два индейских вождя, молча похлебывали кофе и думали о чем-то своем. Утренний кофе для каждого из нас стал ритуалом, и если была возможность посидеть, покурить и помолчать в хорошей компании, мы никогда ее не упускали.

— О чем думаешь, Экзон? — поинтересовался я, чтобы не сидеть в тишине.

— Стараюсь ни о чем не думать, — очень спокойно ответил он. — Мужчина с утра должен быть размерен и задумчив. Ему нужно понять, кто он и каково его место в этой жизни.

— И что он собирается делать с этим днем и собой внутри этого дня, — добавил Власть.

— Воевать будем, — быстро добавил подошедший Агартал, нарушив наш дзен.

У нас было два РПГ, пулемет и много БК, которые нам принесла группа Тускана. Единственной нашей проблемой было гриппозное состояние половины группы, за ночь пацаны заболели и слегли. Я разрешил им немного отлежаться, чтобы прийти в себя. Мы договорились, что в случае наката, они быстро поднимутся и займут позиции, а пока могут отдыхать. В основном больными были бойцы из группы Урусовца.

Половину БК мы затащили на второй этаж, где было два окна с видом на лесопилку. Оптима достал наблюдательную разведывательную трубу, при помощи которой можно было наблюдать за противником, не высовывая головы. Это была простая система зеркал, которые передавали отражение того, что происходит снаружи; сделана она была по принципу перископа подводной лодки. Даже если снайпер срисовывал блик и стрелял по нему, мы оказывались вне зоны поражения.

— Такая хорошая штучка, — потряс трубой Оптима, —