будут нам продавать гулжу? Или где еще его можно взять? Говорят, просто так на рынке не продают.

Обсудив еще немного текущие дела, девушки ушли. Чтобы не проходить опять через зал, Шелли вывела Хелен во внутренний двор, где человечка поздоровалась с ребятами-голинами, что там тусили, а потом через служебную лестницу отвела на второй этаж в номер.

– И не побоялась ты ударить мужчину, баронессочка! – вздохнула Шелли, когда они оказались в номере вдвоем без посторонних ушей.

– Так я ж не думала тогда, поэтому просто не успела испугаться. – Пожала плечами девушка, честно признаваясь.

– А если бы он надумал ответить? Ведь люди зачастую жестокие! – Заламывала руки молодая шитера, неодобрительно качая головой на такие слова человечки.

– Тогда бы мы подрались, – опять нервно хихикнула Хелен. – На радость зрителям в зале. А вы могли бы билеты на такое зрелище продавать… а ну-ка, двое эйров дерутся!

И всё-таки рассмеялась, видя ошарашенное лицо шитеры. Пыталась успокоить подругу, убеждая, что эйр – а это был скорее всего эйр – вряд ли бы посмел поднять руку на девушку. Даже не столько из-за воспитания, сколько из-за сообразительности. Вдруг бы с него спросили потом, и совсем дураком надо быть, чтобы при свидетелях бить кого-то, не зная его статуса.

– Всё равно с мужчиной должен разбираться мужчина! – упорно спорила Шелли. – У вас, людей, всё неправильно! Вот и ты одна, почему без семьи? Почему ваши мужчины бросили...

Хелен поджала губы, и Шелли тут же смолкла.

– Извини, баронессочка! – мигом повинилась она жалобным тоном, что в исполнении рослой шитеры смотрелось чудно. – Просто у нас женщин не оставляют одних. Даже если у нее больше нет семьи, ее берут в другую семью.

Человечка молчала, отвернувшись в окно. У нее теперь тоже нет семьи. Прежняя, настоящая семья осталась в другом мире. И кто знает, может, они уже навсегда простились с ней прежней, похоронили то тело. А в этом мире родители этого тела сами умерли, прочая родня отвернулась. Именно что бросила, как ненужный хлам. Причем не только ее, но их с матерью – двух женщин, причем знатных женщин, таких уязвимых в реалиях этого жесткого общества и в целом неласкового мира.

– А знаешь что?! – вновь подала голос Шелли. – Я попрошу Шана, чтобы он принял тебя в нашу семью!

От такого заявления Хелен мигом вынырнула из минутки жалости к себе и кашлянула от неожиданности.

– Э-эм, Шелли, спасибо, конечно, но это слишком...

– Нет, ты не понимаешь! – Упорно стояла на своем шитера. – Мы и так за тобой присматриваем. Потому что нельзя девушке быть одной, да еще в таком большом и опасном городе...

– Кхм, спасибо, что присматриваете. Я вам очень благодарна, но...

– Ты не хочешь в семью шитеров? – Теперь Шелли обиженно поджимала губы.

– Хочу! То есть... я ведь такая... кхм, проблемная, – кое-как подобрала оправдания Хелен. – Я не хочу подставлять вас... своими выходками.

Не признаваться же, что она иномирянка, да еще в чужом теле. И хотя она получила память прежней баронессы, до сих пор у нее во многом чужемирные замашки. Которые запросто могут привести к новым конфликтам. Вот как сегодня. Хотя, с другой стороны, кто знает, что сегодня на нее нашло. По привычкам прежнего мира она скорее бы кулаком нахалу залепила, если отважилась бы драться, а не пощечины развешивала, как манерная девица.

Что у нее также не все документы оформлены как положено, что она намухлевала со свидетельством о смерти матери, чтобы избежать государственной опеки. И кто знает, к чему это приведет, если вдруг вскроется правда. К тому же она с подделанными документами не дома сидит, а имела наглость сунуться в королевскую академию! А вдруг именно здесь ее раскроют? Если не из-за документов, так из-за магии, которую она не чувствует, но которая должна быть у настоящей Хелен Бальмануг.

В животе скрутился неприятный узел.

Может, зря она затеялась с поступлением в академию? Сама себя поставила?

Может, надо было отсидеться где-то в тихом провинциальном городке, где цены невысоки, и тогда денег от Здоровяка Мдора хватило бы на пару месяцев? А там бы уже как-то сориентировалась?

Или правильно она поехала в большой город, где проще затеряться? Потому что в маленьких городках все друг друга знают, всегда на виду. И там ее чудачества сразу бы привлекли чрезмерное внимание и вызвали ненужные вопросы?

– А я всё равно поговорю! – Выдернули из мыслей слова Шелли.

На что Хелен нечего было ответить. Иногда Шелли вобьет себе чего в голову, не остановишь.

"Ну пусть поговорит, успокоится, – хмыкнула про себя человечка. – То-то Шан будет, так сказать, рад. Может, хоть он остудит пустые мечты своей младшей сестры? Где ж это видано, чтобы семья шитеров удочеряла эйру?". У Хелен чуть не прорвался вовне смешок. "Да уж! Местный бомонд был бы в ужасе от такой новости! Хотя я... не против обзавестись здесь родней, пусть и не по крови, но духу".

***

К сожалению, праздничные дни не для всех были выходными. Это студенты пока ушли в загулы до начала учебы, а у помощника библиотекаря королевской академии сегодня опять был рабочий день. И с утра Хелен отправилась на работу.

Но почему-то библиотека оказалась закрытой. Пришлось идти в хозяйственный отдел в административном корпусе. Там выяснилось, что библиотекарь Онде с ключами до сих пор не пришел на работу, но раз эйра Бальмануг числится работником книгохранилища, и насчет нее не поступало никаких новых приказов, то завхоз сходил и открыл эйре дверь.

Полдня пролетели быстро, старик Онде так и не появился. Переживающая о нем Хелен едва дотерпела до обеда, не зная, у кого еще можно справиться о библиотекаре. Может, самой сходить к нему домой? Она примерно знала, где он живет за Старым рынком. Когда Онде устраивал ей экскурсии в том районе, то показывал дом, где снимает комнатушку.

Считая минуты до окончания рабочего времени, Хелен уже мыслями была в городе. Но из задумчивости ее выдернул звук открывающейся двери и чужие голоса.

Странно, летом в библиотеке народа практически не было. Кого же сейчас принесло? Да еще под конец ее рабочего дня. То есть ее рабочего времени, так-то лишь обед наступил.

В библиотечный зал вошла целая делегация с ректором Велинсором во главе. Мужчины на ходу переговаривались