— Не беспокойся, он ещё жив. Но это поправимо, — процедил Шерман старший, обходя меня сзади.

Я медленно повернула голову вслед за его движением и посмотрела в упор.

— Помнишь, что я обещала тебе?

Рагмарр сделал вид, что задумался, и его ухмылка померкла.

— Это всего лишь пустые слова, куколка, — прищёлкнув языком, он развёл руками. — Я не пойду за тобой!

— А мне это и не нужно, — качнув головой, сказала я. — Я желаю твоей смерти, а не повиновения. И, надеюсь, ты будешь страдать.

Лицо Шермана разгладилось, стало пустым. За его спиной из дымки, гонимой ветром, вышел Бен. Я стала отступать, Том что-то почуял, но ладонь Бена уже сомкнулась у него на горле.

Глаза рагмарра с ненавистью смотрели на меня, а я медленно опускала руку, как вдруг он обратился в дым.

Я пошатнулась — чёрный и серый вихри перемешались, переплелись, взмыв над поляной. Меня обдало волнами жара и гари, глаза заслезились. Я боялась моргнуть и упустить долю секунды, которая могла стать роковой.

В мерцающей пульсирующей массе мелькали части тела, фрагменты одежды, но сложно было понять, кому они принадлежали. Энергия хлестала вокруг невидимыми молниями и потрескивала.

Почва под их ударами содрогалась. Мир расплылся, воздух застыл, стало ещё душнее. Все на поляне замерли, обратив взоры к дерущимся братьям.

Вдруг из серо-чёрной тучи показалась окровавленная рука, пальцы, цепляющиеся за воздух. Я вскрикнула и прикрыла рот ладонью. Стояла и беспомощно смотрела на мужскую ладонь, с которой капала кровь.

А дым медленно рассеивался.

На меня смотрел безумным взглядом Том. Лицо его стало резким и узким от злости. Но было что-то ещё — тень страха. Неужели?

На щеке блестели бисеринки крови, тело его било крупной дрожью. Я смотрела, как свет в его глазах гаснет, как они стекленеют, и ничего не чувствовала. Ни ненависти, ни гнева, ни жалости — разве что облегчение, чуть-чуть.

На груди Тома растекалось тлеющее пятно. Ткань обгорала, обнажая кожу, которая… таяла и сползала с чернеющей плоти. Изо рта Тома потекла густая струйка крови.

Издав булькающий звук, он содрогнулся всем телом — плоть его изгнила, и из провалившейся дыры просунулся кулак Бена.

Бен появился мгновением позже — соткался из дыма и вытащил руку из тела брата с влажным, скребущим звуком. Том ещё секунду держался на ногах, ветер трепал его куртку и короткие светлые волосы.

А Бен вытирал кулак о штаны и смотрел в спину умирающему брату. И ничего на его лице не отразилось кроме усталости.

С гримасой недоумения Том поглядел на свою рану и медленно перевёл на меня взгляд, полный жгучей ненависти. И его глаза закатились, тело обмякло.

Колени Шермана подогнулись. Он рухнул лицом в сырую землю и стал таять. Чернота разливалась под ним, пока тлела одежда, и кожа сползала с костей.

Бен отвернулся от останков брата и замер вполоборота, поглядев на меня. Мне показалось, что что-то не так — движение вышло неуклюжим и медленным.

Осторожно выдыхая, я подняла глаза, наполняющиеся слезами. Его лицо было забрызгано мелким бисером крови, бровь рассекал чёрный рубец. Я моргнула, упрямо не опуская взгляда, но из груди вырвался беззвучный стон.

Глава 66

На нас оборачивались, прекращая сражаться. Уилбер вышел вперёд, шлейф силы влачился за ним полупрозрачными серебряными переливами. Она клубилась в воздухе запахом приближающейся грозы.

Эйден пронёсся чёрным вихрем и разбил толпу рагмарров. Они разлетелись словно кегли. Я загнанным зверем озиралась по сторонам, а сердце рвалось из груди.

Но мне нужно было увидеть — зажмурившись, я качнула головой, и посмотрела вновь на Бена. На то, что он не хотел мне показывать.

Ветер откинул полу его куртки, и я задрожала. Из чёрной рубашки был вырван клок ткани, свесившиеся лохмотья влажно блестели. А под ними… тлела кожа.

Чёрно-багровый круг растекался по груди, тонул в едва различимом чёрном пламени. Бен прерывисто вздохнул, и из дыры проступила кровь.

Я шагнула к нему, протянула дрожащую руку. Накрыла ладонью рану и закусила губу, сдержав вскрик. Бен коснулся моего локтя и мягко притянул к себе, вынуждая смотреть в глаза.

В них было столько усталости и боли, что у меня ноги подкосились. По щекам покатились слёзы, оставляя обжигающие дорожки.

— Он больше не потревожит тебя, — хрипло прозвучал его голос.

Бен сглотнул так громко, как будто это было больно. И опустил голову, сдавив мою руку в своей. Я провела ладонью по его щеке и взяла за подбородок.

Бен поморщился, по телу его прошла судорога. Сердце моё замерло, в голове помутилось от страха. Нет, так не должно быть!

Я отказывалась верить своим глазам, в груди нестерпимо сдавило. Бен попытался отодвинуться. Тогда я нажала с силой на его подбородок и развернула к себе лицом.

Он чуть сильнее сдавил мой локоть, протестуя. Даже сейчас продолжал упрямиться. Я прижалась рукой к ране, сгребла пальцами ещё горячие лохмотья рубашки и зажмурилась.

Больно, как же больно! Сердце Бена сгорало, истлевало, а я беспомощно ощупывала его тело. Вздохнув, он обдал щёку теплом и прислонился лбом к моему лбу.

Аромат его кожи перемешался с запахом крови и гари.

— Я люблю тебя, — тихо сказал он и посмотрел мне в глаза.

Меня окатило жаром, щёки вспыхнули. Я знала, чего ему стоили эти слова, как дорого обошлись чувства, и не могла позволить отдать за них свою жизнь.

Без него они не нужны мне. Я шевельнулась, отодвигаясь, но он охватил мою талию одной рукой и приковал к себе. Лиф платья пропитался кровью.

— Не надо, Бен. Нет, — мой голос сорвался на слабый шёпот. Он коснулся моей щеки, провёл большим пальцем по верхней губе, но я качнула головой. — Не прощайся со мной!

— Ты же знаешь, эту рану не залечить, — он застыл на миг, по лицу промелькнула гримаса муки. Под моей ладонью его тело напряглось и вздрогнуло.

Том был повержен, но напоследок перед тем, как уйти, он исполнил свою угрозу. Он хотел утащить с собой одного из нас, и плевать — кого именно.

На моих трясущихся руках остывала кровь Бена. Я не верила, отрицала, качая головой, бормотала под нос: «нет, нет, нет». Но его жизнь утекала сквозь мои пальцы.

От отчаяния перехватило дыхание, боль разливалась по телу, будто по венам текли иглы. Вдруг Бен хрипло выдохнул, и его ноги подкосились. Я придержала его, заставила навалиться на меня.

Он тяжелел, терял силы, но упрямо