— А он вкусный?

— На любителя, — усмехнулся я. — Кисловатый. Но полезный.

— А японцы больше не нападут? — спросила Ольга серьезно.

— Не нападут, — ответил я. — Мы их так отлупили, что век помнить будут.

— А ты устал, папа? — спросила Ксения, залезая ко мне на колени.

— Устал, дочка. Очень устал.

— Тогда спи, — сказала она и погладила меня по голове маленькой ладошкой. — Я покараулю.

Дагмар рассмеялась, а у меня защипало в глазах. Вот оно, счастье. Простое, домашнее, тихое. Ради этого стоило строить империи и побеждать врагов.

Сцена 15. Прощание с Сибирью

Последняя ночь перед отъездом в Петербург. Я стоял у окна и смотрел на Енисей. Река текла спокойно, величественно, неся свои воды к Северному Ледовитому океану. Где-то там, за тысячи верст, лежала тундра, льды, полярная ночь. А здесь, в центре Сибири, было тепло и тихо.

— Не спится? — Дагмар подошла сзади, обняла.

— Не спится. Думаю.

— О чем?

— О том, что мы сделали. О том, что еще предстоит. О людях, которых видел. Они хорошие, Минни. Простые, добрые, работящие. Ради них стоит жить.

— Ты хороший царь, Никса, — сказала она. — Лучший, чем мог бы быть любой другой.

— Спасибо. Но я не один. Ты со мной, дети, брат, отец, Пантелей, миллионы людей. Мы вместе.

— Вместе, — повторила она. — А теперь иди спать. Завтра дорога.

Я поцеловал ее и пошел в спальню. За окнами шумел Енисей, где-то вдалеке перекликались пароходы. Россия засыпала, чтобы завтра проснуться и снова строить, работать, жить.

И я засыпал вместе с ней.

---

Глава 16

Тень грядущего

Часть 1. Предчувствие

Сцена 1. Ночной разговор в Зимнем

Осень 1897 года выдалась в Петербурге тревожной. Ветер с Невы задувал в окна Зимнего дворца, заставляя дребезжать стекла и выть в каминных трубах. Я сидел в своем кабинете, разложив на огромном столе карты Европы и Азии, и смотрел на них уже третий час.

— Ваше величество, — адъютант робко приоткрыл дверь, — уже первый час ночи. Может, отдохнете?

— Не надо, — отмахнулся я. — Идите спать. Я еще посижу.

Адъютант исчез. Я снова уставился на карту. Германия. Австро-Венгрия. Франция. Англия. Балканы. Проливы. Все те же точки, те же линии, те же узлы, которые в моей истории привели к катастрофе 1914 года.

Дверь снова скрипнула. Вошел Пантелей с подносом:

— Ваше величество, хоть чаю выпейте. Совсем себя не бережете.

— Ставь, — кивнул я. — И садись. Поговорить надо.

Пантелей удивился, но сел в кресло напротив. Чай дымился, за окнами выла вьюга, в камине потрескивали дрова.

— Пантелей, — начал я, — скажи мне как солдат солдату: ты чувствуешь, что грядет?