– Давай по порядку. Вот ты говоришь «набожные беляки». Правильно говоришь, что набожные… Вот только набожность и вера – это отнюдь не одно и то же. Христа требовали распять набожные законники-фарисеи, хотя и понимали, кого распинают… Вера – она в поступках, понимаешь? Не спорю, были среди представителей Белого движения и искренне верующие люди, но… Но русское общество отвернулось от Бога задолго до начала Отечественной войны.

Сделав небольшую паузу, подбирая слова, батюшка вскоре продолжил:

– Может, слышал, читал рассказ Куприна «Поединок»? Нет? А там очень наглядно показаны грехи общества того времени – от адюльтеров, то есть измен замужних дам, до «рядового», повседневного убийства на дуэли. Конечно, это не все грехи, но что говорить о вере, если «верующие» позволяют себе блудить до свадьбы и изменять супругам, убивать друг друга на дуэли и кончать жизнь самоубийством по решению офицерского суда чести? Или даже из-за отречения императора? Когда делают аборты, убивая живого младенца в материнской утробе с благословения матери и при безвольном молчании отца, не способного защитить дитя… А то и по его требованию. Где здесь вера?

Я согласно кивнул, признавая всю правильность слов священника.

– Наконец, едва ли не все лидеры Белого движения – за редким, редким исключением! – были причастны к свержению царя. Включая генерала Алексеева, организатора заговора, они предали его в дни февральского бунта, оставив без поддержки армии… Ну а касаемо гонений на Церковь – так не в первый же раз на Церковь устраивают гонения. За распятым на кресте Христом целые поколения первых христиан, начиная с апостолов, подвергались гонениям язычников-римлян. Их убивали в амфитеатрах на потеху беснующейся толпе, травили дикими зверями, казнили, распинали… Но это лишь укрепило истинно верующих. Разве не то же самое случилось и теперь?

Немного помолчав, отец Николай продолжил:

– Теперь о главном. Господь не помогает Гитлеру и его нацистам. Но когда целый народ грешит, отвергает Бога и предает его, Господь также отступает от народа, перестает его оберегать, защищать. Как человек дает власть над собой нечистому духу, совершая смертные грехи и не каясь, не пытаясь себя исправить, так и целый народ страдает от лукавого без Божьей защиты. И только искупительные скорби, приводящие к осознанию своей греховности и раскаянию, скорби, что заставляют людей искать Бога и молить его о помощи, способны обратить людей к покаянию и молитве… И тогда Господь вновь обращается к людям, вновь помогает им, защищает.

Вполне себе логично звучит.

– Думаешь, матери сейчас не молятся о своих чадах, сражающихся на фронте? Пусть даже и тайком? Твое поколение, хоть и родилось в лихое, безбожное время, но вас все же крестили. Крестили воинами Христовыми! А значит, и материнская молитва о вас, и ваша собственная молитва способны дойти до Господа… В бою ведь редко бывает, чтобы в момент наивысшего напряжения рискующий собой воин не обращался к Богу, верно? Хотя хватает и тех, кто ищет спасения в суевериях…

Отец Николай испытующе посмотрел на меня, после чего утвердительно кивнул:

– Сам о том знаешь.

Я согласно склонил голову, после чего осторожно спросил:

– Думаете, Гитлер победит?

Батюшка вновь по-доброму так улыбнулся, покачал головой:

– Будущее известно только Богу, но это будущее зависит от нас самих. Не только от самоотверженности и жертвенности в бою, но и от осознания греховности, и от личного покаяния всех нас… От нашей молитвы – и наших поступков.

Чуть помолчав, отец Николай, однако, добавил:

– Россия не в первый раз переживает искупительные скорби. И дай Бог, что эти не станут последними, не обернутся гибелью страны и народа. Но лично я – я верю, что в этот раз молитвы тех, кто просит Господа о помощи, спасут нас. Что власти образумятся, церкви будут открыты, гонения на верующих завершатся. Тогда многие обратятся к Богу…

Слова отца Николая стали пророческими. В 1943 году по всему Союзу были открыты храмы, священников начали выпускать из лагерей, а в Москве провели Архиерейский Собор, на котором выбрали патриарха. На фронте же многие бойцы обзавелись крестами, которые порой вырезали из жестяных банок и освящали при случае… Возможно, кто-то воспринимал крестик как оберег или талисман, но ведь многие действительно молились!

Не берусь судить, но, по личным ощущениям, те бойцы, которые надевали крест, реже погибали. Может, мне просто кажется? Впрочем, история знает примеры, когда нательный крест спасал человека буквально – как Петра I в Полтавской битве, когда пуля попала именно в крест.

На фронт в 1944 году отправилась воевать колонна танков Т-34-85 «Дмитрий Донской» с довольно редким, сильным орудием ДТ-5 и огнеметные танки на базе «тридцатьчетверки», дошедшие до Берлина, а также эскадрилья самолетов «Александр Невский». И те и другие построили на пожертвования верующих…

Отцу Николаю посчастливилось дожить до этого времени и узреть, что власти СССР действительно образумились, позволили выбрать патриарха и отказались от поддержки «обновленцам».

А также отец Николай разделил судьбу многих новомучеников, когда пытался защитить жителей села, на которых обрушились украинские каратели… Набранные с западных областей полицаи, едва ли не через одного униаты – тот же Бандера сын униатского священника, – ортодоксальных православных считают непримиримыми врагами. И, пожалуй, вражда эта куда глубже и страшнее, чем классовая борьба Маркса и Ленина!

Добрый, правильный и честный был иерей Николай – царствие ему небесное…[8] Бандеровцы его расстреляли, деревню сожгли, казнив большинство жителей. А после вышли к партизанскому лагерю, где я принял свою последнюю схватку в качестве партизана. Тогда мой орудийный расчет выиграл отряду время, сдерживая карателей точным, убийственным огнем…

Вечная память павшим и жертвам этой войны. Память, что нельзя забыть и предать! Ни в коем случае нельзя…

Ну а мы попробуем еще пожить – с Божьей помощью! И воздать японцам за все то, что они устроили на китайской земле. Пусть земля-то и народ не наши, но зверствовали самураи так, словно жаждали перещеголять фашистов в СССР! И у нас, уверен, зверствовали бы не менее страшно, если бы не Хасан и Халхин-Гол, если бы в первые месяцы Отечественной войска с Дальнего Востока сразу перебросили на запад, оголив границу…

– Вперед, братцы, вперед! Не отставайте!

Глава 13

Расчеты с немалым трудом выкатили орудия на огневой рубеж. Хлынувший с неба тропический ливень за ночь обильно напитал землю влагой, так что раскисла не только грунтовка, ведущая к японским позициям, но и вся почва, примыкающая к предполью укрепрайона. И, несмотря на малый вес и мобильность «сорокапятки», батарее пришлось бы туго, если бы нас не подтянули на буксирах экипажи «сушек» – самоходок СУ-76.

Сегодня их рискнули использовать как штурмовые орудия при прорыве укрепрайона. На мой взгляд, риск неоправданный: легкая противопульная броня рубки в теории уязвима даже для слабеньких японских 37-миллиметровых пушек. По крайней мере, те берут 24 миллиметра брони за 900 метров, у «сушек» верх лба корпуса 25 миллиметров – правда, броневой лист установлен под наклоном… А открытая сверху рубка делает нашу самоходку уязвимой для минометного огня. И даже основной козырь самоходчиков – легкость в управлении, скорость и маневренность боевой машины, созданной на шасси легкого танка, сейчас отсутствует. Ибо из-за густой, разъезжающейся под траками грязи, уже чудо, что СУ-76 вышли на огневой рубеж!

Впрочем, самоходчики не унывают, надеясь на сильное орудие ЗИС-3 и километровое расстояние, с которого ведут огонь по амбразурам вражеских дотов. По идее, на этой дистанции легкие японские противотанковые пушки уже не возьмут самоходки в лоб… А минометчикам не дает прицелиться по «сушкам» кипящий в траншеях предполья бой. Так что ни одной сгоревшей или выведенной из строя СУ-76 я действительно не наблюдаю, в отличие от пары «бэтэшек» с минными тралами, подбитыми японцами уже у самых окопов…

– Раздвинуть станины! Глухов, зарядить бронебойный, Филатов – осколочный! Ориентир – подбитая «бэтэшка», вправо десять градусов! Цель – дзот на пехотной позиции… Глухов – выстрел по бронезаслонке фронтальной амбразуры, Филатов – вложите фугас следом!

– Слышали товарища капитана? Выполнять!

Голос Максима Карасева, молодого взводного лейтенанта, срывается на тонкий крик, еще бы, молодость – синоним честолюбию, а не успевший на большую войну с Германией, недавний выпускник артиллерийского училища жаждет себя показать. Но в батарее «сорокапяток» всего два огневых взвода по два орудия в каждом. И как бы я ни желал вестись на поводу у пехотного комбата, сегодня у нас