– И что? Гадания есть у всех рас! – Качнула головой эйра, которая сегодня была в строгом темно-синем платье с минимумом декора, что недавно пошила как раз к началу учебного года. – Абсолютно у всех! И не вам, двергам, на него монополию объявлять!

– Чего делать?! – возмутился дверг, борода которого нервно дернулась.

– Накладывать свою жадную лапу! – "перевела" на свой манер Шелли, опять не сдерживаясь и встревая в разговор.

Зрители, состоящие практически из людей и шитеров, кто вышел из столовой, и стражники-люди захмыкали. Расчетливость и прижимистость двергов всем расам была хорошо известна и постоянно упоминалась в местных шутках.

– Но гадание перед осенью вы у нас украли! Другие расы гадают в другое время! – упрямо спорил Гафтолоск, и Хелен подумала, что от него трудно будет избавиться. Этот скупердяй будет стоять на своем до тех пор, пока хоть какую монетку себе не отожмет.

– А вот и нет! Если уж честно признаваться, то идею гадания на счастье мы взяли у голинов! – заявила Хелен. Повернулась к Шелли. – Если ребята здесь, то позовите их сюда прямо сейчас.

Пока за жильцами-голинами послали, девушка добавила:

– Так что у нас гадание не перед осенью, а когда хотим, тогда и делаем. И у нас гадание не на мужа, а на общее счастье! Так что ничего общего, борн Триктоштиф!

Спустя пару минут в холл гостиницы с внутреннего входа вошли оба голина, нагнув головы чтобы вписаться в высокие – но недостаточно высокие для них – дверные проемы. Поприветствовав их по человеческому обычаю, Хелен сразу спросила:

– Вы нам о своем "гхышры" рассказывали?

Здоровяки кивнули своими лысыми башками, уставились на собравшуюся толпу черными, без белков глазами откуда-то с высоты своего роста.

– И в чем его суть? – уточнила Хелен.

– Тык, у кого гхыш, тому радыст, – лаконично объяснил один из голинов, почесывая затылок четырехпалой ладонью.

И как его поднятая рука в потолок не уперлась? Всё-таки они, "пока не зелёные", хотя по мнению Хелен всё-таки зеленоватые ребята были огромными.

– А наши гадальные пескины видели? – спросила у парня Хелен.

Голины ели всё, что угодно – и пресные пескарины шитеров, и острые "человеческие" пескины – лишь бы побольше было. А в день запуска гадальных пескинов первым клиентам продавали две булки по цене одной. Конечно, "не зеленые" ребята тогда набрали себе булок с пожеланиями. Правда, зачитывать записки для них пришлось Шелли – сами голины читать на Огертском не умели.

– Ыдыли, – отозвался второй голин.

– Была вам радость?

– Ы-ы, была!

– Похоже на ваше "гхышры"? – допрашивала голинов Хелен, задрав голову.

– Ы-ы, похожы.

– А вот борн Триктоштиф говорит, что такое гадание на счастье у них, двергов, другие расы украли!

Здоровяки голины уткнулись взглядами своих бездонных немигающих черных глаз на молчащих где-то внизу двергов.

Конечно, дверги молчали – ведь они этим полуобнаженным голинам, состоящим из одних мышц, почти в пупок дышали. Почти – потому что если и были у голинов пупки, то они были закрыты металлическими широкими поясами, к которым крепились их немалые боевые топоры. И прочие непонятные, но пугающие предметы.

– Ы-ы?! – возмутились голины. – Кыто крал?

И оскалили свои внушительные зубы. Кажется, этим ребятам давно было пора сходить... не в парикмахерскую, а как назвать заведение, где голинам бы подточили вновь отросшие зубы?

Глава 19

Бороды у двергов опять задергались, и Хелен поспешила подытожить:

– Так что мы идею гадальных на счастье записок взяли у голинов! Будете ли вы, борн Триктоштиф заверять, что голины идею своего "гхышры" украли у вас, двергов? Будете писать на них жалобу, раз уж вы всё равно непонятно зачем привели сюда занятого человека, оторвали его от по-настоящему важных дел?...

Ошарашенные таким поворотом дела Триктоштифы только ртами воздух глотали, стараясь не смотреть на мрачно взирающих на них сверху огромных голинов, раза в два, даже четыре – еще и по массивности – их больше.

В общем, на что Хелен и рассчитывала. Какой дурак, даже если он совсем жадный, будет писать жалобу на голинов? Это как прощальную записку самоубийцы сесть писать.

– Но если вы всё-таки начнете официальную волокиту, то мы в свою очередь тоже напишем жалобу на вас, то есть на таверну "Два дверга" за воровство идеи наших пескинов, – заявила громко Хелен незваным гостям. – И потребуем компенсацию материального ущерба и упущенной выгоды. И за этот неприятный визит, нарушающий работу нашей столовой, тоже напишем на вас жалобу! За клевету. За неудобства, доставленные нашим клиентам. И за попытку очернить честное имя семьи Ларк и деловой престиж заведения "Синий пескарь". А также потребуем соответствующую компенсацию по каждому пункту жалобы! И уж поверьте, наши заявления будут приняты к исполнению, ведь мы не пожадничаем на хорошего законника!

Пока Хелен убежденно роняла слово за словом, лица двергов вытягивались.

– Чего? Баронесска, это всё что значит? – едва слышно спросила Шелли, стоящая рядом с человечкой.

Зато чиновник наконец-то "разморозился" и с интересом глянул на Хелен.

– Эйра из семьи законника?

– Нет, но эйра будет учиться в Королевской академии! – заявила Хелен.

И неважно, что студентом ее туда не взяли, что будет всего лишь вольным слушателем. Человек из городской управы, наконец-то проявив хоть какие-то человеческие эмоции, хмыкнул и повернулся к Триктоштифам.

– Так что, будете писать жалобу на заведение "Синий пескарь"?

– Н-нет! – тут же открестился от своих планов Гафтолоск.

– Тогда с вас штраф за ложный вызов! – Кажется, или в голосе чиновника действительно проскочила ехидная нотка?

– Да как так?! – только было стали возмущаться дверги, но тут исполины-голины потерли свои огромные кулаки ладонями, словно разминая костяшки.

И все возмущения сразу стихли.

Не сразу в зале до народа дошло, что только что произошло на их глазах. А произошло вот что – дверги привели человека из столичной управы, чтобы он наложил штраф на шитеров, но в итоге эти стяжатели сами будут платить! Стали раздаваться смешки то тут, то там. И гомон, когда спорщики подсчитывали итоги своих пари.

Пыхтящие обидой дверги, задрав бороды кверху, выскочили прочь из зала. Чиновник едва заметно поклонился в сторону девушек – или конкретно Хелен? – и, не скрывая широкой улыбки, вышел вслед за своими штрафниками. Часть стражников, бренча мечами, потопала за ним,