Я обернулся к Антиквару: похоже, тот отчаянно пытался разобрать, о чём талдычат боги забалдевшему шаману. Он снова стал похож на жалкую собаку, ловящую пересохшим языком капли живительной влаги; в его зрачках светились мерцающие огоньки костров и глубокого безумия.

Между тем «боги» не только отвечали, но и сами задавали вопросы: это стало понятно по тону речи шамана, который явно что-то объяснял. При этом он повернулся лицом к нашим клеткам: стало понятно, что «боги» заинтересовались конкретно нашими душами. И это, сами понимаете, не сулило нам ничего хорошего…

Проклятая Станция достала меня даже в джунглях! И как! Из-за треклятого Антиквара, который где-то стырил видеорацию, замаскированную под туземную корону, и которого угораздило пересечься со мной в бескрайних непроходимых джунглях, а местный шаман вольно или невольно активировал этот инопланетный артефакт, засветив наши координаты с точностью до пальца! И даже показал наши рожи… кому? Неужели Одноглазому-Красавчику?!

Так, думай: кто нам смог бы помочь?! Разумеется, уже никто, но всё же…

- Где твои телохранители?!- заорал я Антиквару и даже клетку свою потряс.- Где?!!! Отвечай, идиот блаженный!!!

- Молчи! Боги спрашивают про нас… про меня! Невозможно!

- Какие боги, мать твою так?! Это же,..- и я торопливо прикусил язык, ибо болтать про такие вещи означало вынести себе беспощадный приговор. Даже если твоя жизнь и так висит на тонком волоске.

По счастью, общение с богами вскоре завершилось, и уставший шаман потащился, качаясь, на свой трон. Антиквар тоже стал боле-мене приходить в себя.

- Где твои телохранители, спрашиваю?- в сотый раз повторил я.

- Увы, меня все предали и бросили,- махнул тот рукой.- Нет со мной никого!

- Давай не юли! Без тебя хрен кто из них отсюда вышел бы! Куда они подевались?!

- Не видишь, что ли: нет со мной никого… один я остался…

Антиквар впал в полубредовое состояние, и пытаться добиться от него внятного объяснения не представлялось возможным. Кукушка у него, кажись, поехала – на почве мистики и одержимости. Тьфу ты! Да чтобы я, да ещё хоть раз сунулся с одержимым маньяком хотя бы на околицу – да не бывать такому! И ведь жена-то как не хотела!- баб всё же надо слушать!

После окончания плясок и религиозного восторга притомившиеся танцоры разошлись почивать, забрав с собой своего древнего шамана, спящего прямо на помпезном троне, чтобы не будить его, уставшего. Круговая охрана возле клеток, однако, осталась, и костры тоже не гасили. В караул встали многие из плясунов; они едва ли разобрали то, что внушали «боги» шаману (или жрецу?), поскольку вращались от него дальше нас и, к тому же, что-то громко распевали. По крайней мере, я не уловил ни возросшего озлобления, ни роста настороженности на наш счёт, но туземцы оставались такими же деловитыми, хотя и измученными. Дрыхнуть вповалку никто из них не собирался.

- Эй, ты!- окликнул я Антиквара, снова забившегося в угол.- Не спишь?

Тот посмотрел на меня, как на безнадёжно больного:

- После такого я не усну.

- Слушай, нам надо сваливать отсюда. Нутром чую: боги что-то нашептали про нас нехорошее.

- Иди, Клёст. Я тебя не держу.

- Шутник, блин… тебе что, хочется, чтобы эти дикари схарчили тебя на ужин?

- Мне некуда идти. Я жил, богател, но всё это было лишь ради для того, чтобы завладеть Вороандима-лига. Артефакт, через который говорят боги – это то, что смогло бы сделать меня почти богом!

- Ты что, глупец? Как только безопасники узнают, чем ты владеешь – они тебя из-под земли достанут! Я жив не потому, что мне везёт на войне, а потому, что безопасники на меня никогда не охотились. Ну, почти никогда. Только один раз, давно и несерьёзно... А такую вещь нельзя нести нашим людям: она – не для них. Если она лежала в джунглях – значит, это и есть воля богов, и не тебе её менять!

- Наверное, ты прав… но, если я вернусь назад, то потеряю смысл жизни. Жены у меня нет, детей делать уже поздновато, родни тут тоже нет: сегодня я есть – а завтра умру, и все мои богатства растащат… найдётся, кому!.. Если эта вещь останется здесь – что ж, значит, и я останусь тут…

- Ну, ты и… да ну тебя! А у меня ещё остались цели в жизни!

Морской волк

Итак, ополоумевший Антиквар не видел ничего страшного в том, чтобы подохнуть рядом… скажем так: с необычной цацкой. А я совершенно не хотел погибать из-за того, что по досадной случайности спалился по видеорации.

Однако, выбраться из клетки незаметно было никак не возможно, поэтому оставалось лишь тупо ждать утра и молиться.

Утром я дождался чуда: мне объявили, что по воле богов мне разрешено топать своей дорогой как раз до Большой воды – и никуда иначе. Более того: мне выделили целую группу сопровождения, которая, стало быть, должна была удостовериться, что волю богов я выполняю в точности и безо всякой вольной трактовки.

А что будет с Антикваром? Этот мой риторический вопрос глухо проигнорировали: просто вернули все мои шмотки и послали восвояси. Как будто у каменной стены спросил… А этот сбрендивший любитель старины и диковинных артефактов не выразил абсолютно никакой зависти к моей участи: ну, разрешили тебе уйти – и до свидания! Мда, зачастую люди на своих идеях с ума сходят в самом прямом смысле слова… как по лестнице!

С охраной из местных жителей дойти до океана – никаких проблем. Как у Пресветлого за пазухой: можешь даже не оглядываться и не прислушиваться – всё равно сопровождающие делают это лучше тебя. Другое дело, что на берегу меня наверняка ожидали… и не с ковровой дорожкой, с булкой и чаем. И, если спросить меня: «Что лучше?- попасть к дикарям на обед или на допрос на Станцию?», то я, пожалуй, выбрал бы первый вариант: из него возможен хоть какой-то возможный выход – да хоть даже через нижнее заднее отверстие!- а вот второй вариант точно безвыходный. Тем более, что Станция, разумеется, учла то, как я с неё сбежал. И мучить несчастных там умеют гораздо лучше, чем в любом уголке нашей планеты, не отличающейся человеколюбием: хоть в диком, хоть в цивилизованном.

И вот мы вышли на песчаный берег…

Господи, хорошо-то как! Нет больше этого изнуряющего давления на твой измученный разум и