Внезапно тишину нарушил какой-то звук. Пронзительный девчачий смех, жуткий и неуместный.

А потом раздался резкий, полный ужаса крик. Это звучало так, словно его издал гораздо более маленький ребенок.

Кровь застыла у меня в жилах.

Реакция Блейка была мгновенной. Он бросился вперед, к источнику шума.

Я погналась за ним, и мы бежали по разрушенным улицам, пока не достигли еще одной открытой площадки, окруженной остатками зданий.

Маленькая девочка, не старше четырех-пяти лет, скорчившись, лежала на земле. Над ней склонилась сестра Блейка, Эния. Ее рот был перепачкан кровью.

Мой желудок скрутило, жестокий смех Энии все еще звучал у меня в ушах.

Но Блейк не колебался. В мгновение ока он схватил Энию и оторвал ее от Поппи.

Маленькая высокородная закричала и зарычала в ответ, ее глаза были дикими, когда она обнажила клыки, угрожая своему брату. Она металась в его объятиях, царапая его лицо со злобой дикого зверя.

– Эния! – рявкнул Блейк. Его голос звучал резко и властно, но, казалось, не доходил до нее. Она извивалась в его объятиях, пытаясь вонзить в него зубы, как будто потеряла всякое представление о том, кто она и где находится.

– Хватай ребенка, – прорычал Блейк, обращаясь ко мне. – Быстро.

Ногти Энии оставляли кровавые следы на его коже, она шипела, но Блейк не дрогнул. Он крепко держал сестру, а я бросилась вперед.

На мгновение я застыла, глядя на тело Поппи. Она была похожа на безжизненную куклу. Из ран на ее горле сочилась кровь.

И тут я увидела, что она поверхностно, но дышит.

– Дай мне что-нибудь, – в отчаянии закричала я, поворачиваясь обратно к Блейку. – Все что угодно. Нужно остановить кровь.

Подхватив Энию под мышку, он каким-то образом умудрился снять пиджак, который был на нем, и бросил его мне. Я быстро оторвала один из рукавов и завязала его вокруг шеи Поппи так туго, как только осмелилась, затем обернула остальное вокруг маленькой девочки и подняла ее на руки.

Она была такой легкой, такой хрупкой. Я чувствовала, как тепло ее крови пропитывает пиджак Блейка, и тот прилипает к моей коже.

Прежде чем я успела двинуться к выходу, Эния издала дикий вопль ярости и вырвалась из рук брата.

Она упала на землю, затем вскочила на ноги и бросилась ко мне.

Но Блейк был быстрее.

Неуловимым движением он встал между нами.

– Эния, остановись! – В словах звучала сила, в голосе безошибочно угадывалось трэлл-принуждение.

Эния замерла, ее тело дрожало, когда она пыталась высвободиться из его хватки. Ее крошечные кулачки тряслись, лицо исказилось от ярости. Но она не могла пошевелиться.

Я понятия не имела, что Блейк способен на что-то подобное, что он может использовать трэлл-принуждение против другого высокородного. Интересно, знал ли кто-нибудь, на что действительно способен Блейк Драхарроу?

Блейк снова подхватил Энию на руки, стиснув ее еще крепче, так, что ее руки оказались прижаты к бокам.

– Ты сможешь сама отнести девочку в башню? – Его голос звучал напряженно, но сдержанно.

Я кивнула.

– Думаю, да. Что ты собираешься с ней делать? – Блейк не ответил. – Ты не можешь и дальше позволять ей причинять боль людям. – Образ маленького пушистика, которого я нашла раненым на пляже, промелькнул у меня в голове. – Сначала пушистик. А теперь посмотри на нее! Я знаю, что она твоя сестра, но она чуть не убила этого ребенка. Сколько еще человек пострадало, а ты ни сном ни духом!

– Это не твоя забота. Ты думаешь, я не знаю обо всем этом? – Блейк зарычал.

– Я понятия не имею, что ты знаешь, а чего не знаешь, – медленно произнесла я. – И не все ли тебе равно.

– Я здесь, не так ли? – выплюнул он.

– Тогда что ты собираешься с этим делать? – потребовала ответа я. – Потому что, если ты ее не остановишь, она продолжит причинять людям боль. Она бы убила эту девочку, и ты это знаешь. Что будет в следующий раз?

Взгляд Блейка потемнел.

– Сейчас не время и не место для этого разговора. Я разберусь с Энией. А ты позаботься о Поппи.

– Как… – начала было я.

Его лицо исказила ярость.

– Может быть, ты не расслышала меня с первого раза, Пендрагон. Забирай девчонку и убирайся отсюда. Сейчас же.

Он не использовал трэлл-принуждение. Но тем не менее в его голосе чувствовалась сила.

Я сделала шаг назад.

– Прекрасно. То есть ты просто продолжишь прикрывать сестру, защищать, пока она разрывает на части грязнорожденных детей, как будто они ничего не значат. – Я покачала головой. – Наверное, я идиотка, раз думала, что кто-то из высокородных действительно будет заботиться о чем-то подобном.

Лицо Блейка посуровело, но он ничего не ответил.

Я повернулась и пошла обратно по темным туннелям, держа Поппи на руках.

Дыхание маленькой девочки было слабым, но успокаивающе ровным.

Когда я проходила мимо комнаты с большим драконьим черепом, земля у меня под ногами внезапно дрогнула. Послышался низкий гул, становившийся все громче и громче, заставляя вибрировать даже камни под ногами.

Я ускорила шаг и, казалось, уже почти бежала по проходам.

С потолка посыпались мелкие камешки. Я споткнулась и упала, ударившись коленями о холодную твердую землю. Когда вокруг нас посыпались обломки, я укрыла девочку в своих объятиях.

Тряска наконец прекратилась, оставив после себя тишину.

Убедившись, что все закончилось, я с трудом поднялась, ноги дрожали, и я крепко прижала к себе ребенка.

Минут через пятнадцать я наконец добралась до общей гостиной первокурсников. Я ворвалась в распахнутые двери, пот градом катился по моему лицу.

Флоренс бросилась ко мне.

– Медра! – воскликнула она, увидев раненую девочку. – Поппи! Ты нашла ее. Слава Кровавой Деве. – Ее плечи с облегчением опустились.

Я съежилась от ее слов, но знала, что сейчас не время.

Профессор Родригес сидел на корточках у камина и подбрасывал дрова в огонь. Увидев меня, он быстро поднялся, пересек комнату и взял девочку из моих рук, а затем осторожно положил ее на кушетку. Он опустился на колени рядом с ней, развязал мой импровизированный жгут и осторожно прижал пальцы к ранам на ее шее.

– Приведи ее мать, – приказал он одному из безмолвных студентов, стоявших неподалеку. Парень тут же убежал. – Ты. – Он указал на другого студента, съежившуюся девушку. – Сходи за целителем, захватите носилки.

Через несколько минут мы услышали в коридоре рыдания бедной матери еще до того, как она вошла. Экономка была симпатичной женщиной с длинными черными волосами, заплетенными в косу. Она упала на колени рядом с дочерью, обхватив ладонями лицо Поппи. Слезы текли по