в объятиях? — прокричал Вирий с волнением. — Соберись. Обхвати ствол ногами. Согни левую руку в локте и отталкивайся ей о ствол. Правой помогай себе сохранять равновесие. И осторожно двигайся назад.

Адена звонко шмыгнула носом, примерно поняв, что он имеет в виду. Сделала глубокий вдох и приняла нужную позу. И начала осторожно двигаться, несмотря на то, что всё вокруг трещало и дрожало.

— Очень хорошо получается. Осталось немного. Давай, я здесь. Я жду тебя, — без умолку подбадривал Вирий, и Адена, слыша его голос, обрела смелость. Поползла более уверенно. Платье задралось, и ей стало намного проще двигаться, ведь подол перестал мешать. Голыми ногами она лучше чувствовала дерево. Ствол становился всё шире, и ползти по нему было всё легче.

— Давай, еще немного. Почти доползла, — очень близко послышался голос Вирия.

Адена, сделав несколько движений, уперлась ногами в корневище и обернулась.

— Дай руку, — произнес Вирий, и она увидела, как он из-за корня тянется к ней.

Она, дрожа от страха всем телом, встала на колени. А затем резким рывком поднялась на ноги, протягивая руку. Вирий тут же ухватился за нее и со всей силы потянул на себя.

Адена сама не поняла, как оказалась в его крепких объятиях. И тут же крепко обняла его в ответ. Сердце едва не выпрыгнуло из груди от счастья. Это был не сон! Они встретились вновь!

— Нам нужно бежать, — сказал Вирий, схватил Адену за руку, и они побежали вперед.

— Возле храма есть капсулы! Нам нужно туда! — закричала Адена, ведь всё вокруг снова стало сильно греметь. Они пробежали по дорожке и достигли храма. Но воздух вновь сотряс ор Огонька. Они остановились и сжали уши. Адена оглянулась и едва не вскрикнула от ужаса. Огромный ящер, провалившись одной ногой в трещину, карабкался по земле, сметая всё гигантскими лапами. Разинув свою зубастую пасть, он вновь издал ужасающие звуки, от которых голова раскалывалась на части и закладывало уши. От его криков будто вибрировал сам воздух, вызывая внутри неприятные ощущения.

Но едва Огонек смолк, Вирий вновь схватил Адену за руку и потянул ее. Они оббежали храм, потеряв Огонька из виду. Перескочили через трещину в земле, которая быстро ползла к храму, и наконец добежали до оставшихся нескольких капсул. Адена поняла, что многие из них уже разобрали и катапультировали. Несколько придавило свалившееся дерево. Целых осталось лишь две.

Вирий быстро проверил каждую из них и выбрал ту, у которой ремни были крепче. Они забрались в нее, и Вирий начал привязывать ее.

Но Адена, не в силах сдержаться, поцеловала его в губы. Душа пела и радовалась, до конца не веря, что она вновь увидела его так скоро, на что и надеяться не могла. Но он здесь, перед ней! Вирий же улыбнулся и продолжил заниматься делом.

Адена терпеливо дождалась, пока он привяжет обоих, чтоб не отвлекать его и всё успеть. И когда они наконец оказались связаны ремешками и Вирий собрался нажать на кнопку катапульты, она произнесла:

— Вирий, я хочу быть с тобой и только с тобой. До конца своих дней, будь то миг или вечность, я буду рада всему. Я больше не представляю своей жизни без тебя и даже не хочу представлять. Ты стал дорог мне как никто другой. И я хочу, чтобы ты знал об этом, — заглянув ему в глаза, в порыве чувств сказала она.

Вирий выдохнул, и его глаза переполнили схожие чувства. Он улыбнулся с теплотой и нежностью. Так, словно услышал самые желанные и долгожданные слова.

— Звучит так, словно ты прощаешься со мной, — сказал он. Глаза Адены стали влажными, и она протянула ему руку. Он мягко взял ее в свою.

— Мы не умрем, слышишь? В этот раз я не опоздал и больше никогда не подведу тебя, — серьезно сказал он.

— А я тебя, — ответила она.

На миг всё будто замерло, и Вирий потянулся к рычагу катапульты. Но когда нажал на него, тот не сработал.

Они крепче сжали руки и смотрели друг другу в глаза. Им осталось только сидеть и ждать, ведь иного способа выжить у них больше не было. И вот раздался жуткий грохот, и они резко полетели вниз. Сердце ухнуло, и всё поглотила кромешная тьма…

* * *

— Смотри-смотри, Лутас-младший. Это птица. Пти-ца. Птица снова прилетела к нам сверху, да? — с восторгом произнесла Тиси, глядя то на птицу, что села на освещающий столб, то на своего совсем еще маленького сына. Тот был розовощекий, с обычной кожей и темными волосами, как у отца. Малыш беспорядочно дергал ручками, вызывая у матери прилив умиления.

Тиси глубоко вздохнула и устремила взгляд вверх. В то место, где в каменном потолке образовалась огромная дыра, по которой текли вниз бурные водопады. Они падали прямо в водоем, вдоль которого, на отвесе, располагалась их община.

Великий водопад был настолько сильным, что практически всё снесло водой, и пришлось отстраивать заново.

Но были также и перемены в лучшую сторону. Во-первых, над головой образовалась эта огромная дыра, и в нее стало видно голубое и прекрасное небо, которое Тиси прежде никогда не видела. В эту дыру стал проникать свежий воздух и солнечный свет, отчего вокруг на земле начали появляться новые растения. Воды стало больше, и в ней появилась новая рыба и водоросли. И из-за солнца гадов в ней стало поменьше, видимо, уплыли туда, где потемнее. А еще стали залетать птицы.

Впервые Тиси будто ощутила вкус свободы. Стало легче дышать и приятнее жить. Но особенно приятно ей было от того, что у нее появилась своя, отдельная семья.

Она мечтательно взглянула на дорогу, куда ушли Лутас и Алекта с остальными. Они отправились разведать, что осталось от четвертого уровня. Лутас долго откладывал этот момент, но все-таки решился. Тиси хоть и переживала за мужа и сестру, но не так сильно. Ведь прекрасно знала, что они справятся.

— Кормила уже сегодня? — неожиданно послышался голос Мегерии позади.

— Да, конечно. Если не покормишь его, расплачется так, что вся община услышит, — весело сказала Тиси. Мегерия тихо посмеялась и подошла ближе. Нежно погладила головку ребенка, а Тиси в это время глядела на мать, испытывая радость.

— Кто бы мог подумать, что меньше чем за год всё так сильно изменится, — вздохнула Мегерия и заглянула Тиси в глаза.

Она кивнула.

— Мама, рано или поздно это должно было случиться, ведь на мертвой земле ничего не растет. Нам нужны были перемены… Жаль только, что ради них пришлось погибнуть нашим сестрам, — по-доброму