– Дана, детка, скажи, что тебя отпустили из Топи. Это ведь так? – аккуратно начала мама.

Я мотнула головой и заплакала.

– Моя милая. Моя девочка, – всхлипнула мама. – Что же ты наделала? – Она прижала меня к себе и начала гладила по волосам, успокаивающе укачивая, как в детстве.

Отец отпустил руку, встал, и я слышала его тяжелые шаги то в одну сторону, то в другую.

– Ничего. Мы что-нибудь придумаем. Мы спрячем тебя. Я больше не буду молчать, пока моих дочерей убивают, – взорвался он.

– Пап, не надо, – сказала я и отодвинулась от мамы. – Сам понимаешь, это ничего не решит. Я сбежала из Топи, потому что узнала про Калу. Все считают, что я умерла в болотах. Пусть так и останется.

– Но как ты будешь жить? Как же так. – Мама схватилась за сердце, и я видела страх и непонимание в ее взгляде.

– Что-нибудь придумаю. Но вначале я хочу найти Калу.

Отец вновь опустился на стул и закрыл лицо огромными руками.

– Они искали ее, но не обнаружили никаких доказательств того, что она выжила, – сказал он, и всхлип вырвался из него.

– Простите меня, – прошептала я. – Это все я. Я виновата. Я недоглядела за Калой. Я должна была понять, что она такая же, как я. Должна была научить ее прятать энергию. Хотя бы первое время.

– Милая моя. Ты не виновата. Нет. Нет. – Мама вытерла слезы с моего лица.

– Когда Кала рассказала нам, что ты выдала себя вместо нее… Ты была всего на два года старше, но не испугалась попасть в Топь вместо сестры. Ты не виновата, это мы не смогли уберечь вас, – еле сдерживаясь, сказал отец. – Мы должны были уехать на окраины, спрятать вас. У нас есть накопления. Мы увезем тебя. Больше я не позволю им забрать тебя. Обещаю.

– Я не могу. Я не верю, что Кала умерла. Не верю. Я бы почувствовала.

– Дана…

– Нет. Я поеду на Утес и выясню, что произошло.

– Прошу, Дана, – мама взяла меня за руку, – не делай этого. Я не могу потерять тебя второй раз. Если кто-то узнает…

– Никто не узнает. У меня есть документы на новое имя и есть те, кто готов помочь.

Я пыталась убедить их, но ни мама, ни папа не слышали меня. Они перебирали варианты, что сделают и как спрячут меня. Отец даже решил, что купит плавучую пристань, где мы будем жить. А я сидела и молчала, понимая, что они не смогут меня отпустить. Я сказала, что очень устала, и мы с мамой пошли застилать мою кровать. Наша с Калой комната изменилась. Но не моя половина. Словно дома ждали, что я могу вернуться в любой день. Они надеялись, что я вернусь, когда даже я не верила в это. Папа тоже поднялся к нам, они уложили меня в кровать и пообещали, что все будет хорошо.

– Мам, пап, я люблю вас, – сказала я, когда они пошли к двери.

– И мы тебя, Дана, – произнесла мама, а папа искренне улыбнулся и быстро стер слезу с заросшей щетиной щеки.

Когда шум внизу стих, я выбралась из кровати и тихо оделась. Нашла у Калы на столе бумагу и стержень с чернилами. Быстро написала письмо родителям, смазывая слова падающими слезами, и отложила листок. Я обещала привести домой сестру и писала, что люблю их. Но я никогда не прощу себе трусость и бездействие. Я должна хотя бы попробовать найти Калу. Оставив письмо на кровати, я аккуратно выбралась из дома. Мы с Калой иногда сбегали из комнаты через окно. Хорошо, что дикий виноград еще сильнее разросся по деревянной шпалере, которую много лет назад отец прикрепил к стене. По ней я и спустилась вниз, после прокралась по саду и перелезла через забор. На спящих ночных улицах было тихо и спокойно. Я быстро добралась до станции и вошла в полутемное помещение обеденной, надеясь, что Айс и Итан никуда не ушли.

– Мы закрыты, – скрипяще крикнула мне женщина из-за стойки.

– Я ищу своих друзей. Девушку и парня.

– А-а-а, проходи. Они в конце зала.

Я тут же обошла стойку и увидела Айс и Итана, спящих прямо за дальним столом.

– Ребят, – сказала я, подойдя к ним.

Итан потянулся и, щурясь, посмотрел на меня.

– Мы тебя уже заждались. Думали, пора комнату искать для ночевки.

– Так получилось.

– Ну что? Нашла, что искала? – тихо спросила Айс, поглядывая на женщину.

– Нет. И нам нельзя здесь оставаться.

– Понял, пойду поищу желающего отвезти нас к главному порту.

Он пошел к женщине и достал кошелек. Женщина тут же засверкала улыбкой и, как только Итан положил на стойку медную монету, потянулась к ней. Но Итан накрыл ее ладонью, и женщина тут же куда-то побежала.

Через полчаса мы уже сидели в наскальной шестиместной повозке.

Еще двое мужчин, которые ехали вместе с нами, были одеты намного приличнее нас и свысока поглядывали в нашу сторону. Один из них, долговязый и с острым длинным носом, шепнул что-то своему соседу, тот кивнул, обернулся и дернул извозчика. Тот остановил повозку.

– Мы считаем, что эти пассажиры должны выйти, – сказал он. – Как вы вообще могли посадить их вместе с нами? Я плачу немало денег за комфортную дорогу. Еще пару лет назад за эту сумму я мог и личного извозчика нанять. А теперь должен ехать с оборванцами в одной повозке. И откуда у них такие деньги? Может, они воры и преступники.

Я испуганно взглянула на Итана, который сидел рядом со мной. Его брови взлетели, а потом на губах расплылась довольная ухмылка. И в следующий миг этот мужчина глянул на своего долговязого соседа и крикнул:

– Выметайся, отребье, – и стал выпихивать его из повозки. Тот ошарашенно смотрел на знакомого. Когда они оказались на улице, то между ними завязалась драка, а Итан начал хохотать во весь голос. Он встал, захлопнул дверь и кинул извозчику:

– Поехали, нам такие соседи тоже не нравятся. – Повозка тронулась, Айс пересела на освободившиеся места и улыбнулась Итану. Он развалился на мягкой лавочке, где до этого мы ютились втроем.

– Но это неправильно, – сказала я.

– А то, что они хотели сделать, это правильно?

– Нет, – согласилась я и выдохнула.

– Они получили то, что заслужили, надменные придурки.

– Как все прошло? – спросила вскоре Айс.

– Они ничего не знают. И мне пришлось уйти… не попрощавшись.

– Мне очень жаль. Но зато ты увидела их.

Я посмотрела в ночь, укутавшую