Покинув квартиру Фишера, я попрощался на сегодня со штабсинтендантом и отправился с Иваном домой к Тишину. У него нас дожидались все мои помощники.

Глава 3

Часовых на двух вышках я усыпил, также поступил и с дежурной сменой в дощатой караулке. Пулемётчикам на вышке придётся туго, скорее всего, они больше не проснутся, уснув на таком морозе.

А больше охраны рядом с лагерем военнопленных не было. Можно было бы легко и просто вывести людей из него, но вставал вопрос – а что делать дальше? Истощённые, ослабленные люди без тёплой одежды должны пройти около ста километров (по прямой меньше, но где мы, и где короткая прямая? Разве что, на карте!) по морозу и снегу. Да, у многих шансов выжить в концлагере больше, чем в побеге. Тем более, что с подачи Тишина пленных подкармливают местные бабы. Часть продуктов забирают охранники, выбирая самые лакомые передачи, а те же сухари, мелкий варёный картофель и подобное им снисходительно разрешают отдать мужчинам за колючей проволокой. Жили военнопленные в землянках и норах, которые выкопали себе по осени. Алексей мне рассказывал, что часто они же становились могилами, когда обрушивались, или их заливало водой. В таких случаях у ослабленных людей не хватало сил выбраться наружу. С наступлением заморозков ситуация в этом плане улучшилась, но теперь несчастных убивал холод.

– Кулебякина надо найти, – сказал мне Тишин, когда наш небольшой обоз вполз на территорию лагеря сквозь ворота из жердей, обмотанных колючей проволокой. – Он здесь старший. Всё решает, помогает, распределяет еду и общается с немцами из охраны. У него землянка в центре где-то.

Сани с грузом оставили рядом с воротами, а сами направились дальше. Дважды мы прошли мимо мёртвых тел в одном грязном и дранном исподнем. Вещи с них, скорее всего, сняли после смерти их товарищи, чтобы самим выжить в холодных норах.

– Им будет мало тех тряпок, что мы привезли, – тихо заметил Прохор. – Хорошо бы ватников побольше найти. Киррлис, а ты можешь своим заклинанием ко… зараза, забыл.

– Копирования? Нет, не смогу наделать столько ватников или иных вещей, – отрицательно мотнул я головой. – Один-два ещё можно, но и тогда сил уйдёт уйма.

– Жа-аль… – протянул беролак.

Атмосфера здесь была тяжелее, чем в Витебске. Я с трудом заставлял себя идти по безмолвному снежному полю, испятнанному холмиками сугробов и земляных нор. Этому месту больше подойдёт название кладбища. Можно было бы оставить процесс общения с пленными на подчинённых, но я хотел самую первую встречу провести лично. Ради этого придётся терпеть. Иногда я немного завидую своим помощникам, не имеющим магического таланта. Правда, оборотни что-то чувствуют, ощущают своей звериной сутью ауру смерти, боли и страха, разлившуюся в этом месте. Но на порядок слабее меня.

Кулебякиным оказался мужчина возрастом около сорока, высоким, сгорбленным и страшно худым. Лицо всё было покрыто морщинами и складками от перенесённых невзгод и голода. Также имелись язвочки и короста от обморожений. Рыжеватая щетина была неровно обрезана. Явно тут не бритвенный станок поработал или острый клинок, а кусок камня или стекла, которым не брили, а срезали волос. Голову мужчина прикрыл «раскрытой» пилоткой, тело – гимнастёркой и грязной шинелью с рыжими подпалинами от огня и прорехами. На ногах не очень грязное галифе и драные сапоги, сквозь дыры в которых торчали чернющие портянки. А уж запах от него шёл! Рядом с ним стоял коренастый парень не старше двадцати пяти лет в таких же грязных галифе, в ватнике без рукавов, в лаптях и с шарфом, повязанным вокруг головы. За щетиной он пытался так же следить, как и вожак военнопленных.

– Здравствуйте, кто вы? – простуженным голосом поинтересовался Кулебякин. Смотрел он с осторожностью, надеждой и едва ощутимой злостью. А вот его сосед глядел на нас исподлобья с едва скрываемой ненавистью. Не нужно иметь семи пядей во лбу, как приговаривает Прохор, чтобы догадаться о причине такой эмоции. Ну, кто ещё вот так свободно может гулять по месту, которое контролируют немцы, кроме их холуёв?

– Партизаны, – ответил я. – Привезли немного одежды, продуктов. А ещё у меня к тебе есть разговор.

– Партизаны? – недоверчиво переспросил Кулебякин.

Парень шевельнул потрескавшимися от мороза губами, тоже что-то желая сказать, но в последний момент сдержался. Зато ненавистью от него стало «пахнуть» ещё сильнее. Его аура прямо так и пылала ею.

– Они самые, мил человек, – влез в разговор Прохор. – Тебя и твоих людей с нашей помощью бабы кормят. Иль ты думаешь, они своё сюда носят, когда немчура уже чуть ли не полгода их обворовывает, а?

– Как вы сюда так спокойно прошли? Как пропустили вертухаи?

– Спят они, – в этот раз ответил ему я. – Как я это провернул – не спрашивай, у каждого свои секреты. Лучше подними самых надёжных и крепких людей, чтобы забрать вещи из саней. Пока они станут их носить, мы как раз пообщаемся.

– Возьми тулупчик, – стоило мне замолчать, как слово взял Семянчиков, который снял с себя короткий овчинный тулуп и передал его Кулебякину. – А то замёрзнешь за время беседы.

– Спасибо.

Есин передал свою верхнюю одежду второму военнопленному. Тот принял полушубок неохотно, продолжая не доверять и ненавидеть нас.

– Погодите, – встрепенулся Кулебякин, – если охрана так крепко спит, то вы можете вывести нас из лагеря!

– Всех?

– Да.

– Как ты это представляешь? Здесь около тысячи человек, многие не ходят уже. Остальные ослаблены и не перенесут длительный марш.

– Лучше умереть на свободе, чем за колючей проволокой, – подал голос парень.

– Лучше вообще не умирать, но на войне с этим сложно, – ответил я ему. – Вывести вас из города я могу, но подумай сам, сколькими жизнями товарищей ты готов за это заплатить. Защищать ваш отряд не в моих силах. У меня нет такого количества солдат и транспорта. Зато имеются задания и планы в деле борьбы с немцами. Они, немцы, вас найдут если не утром, то днём по следам. К этому времени половина твоих товарищей будет мертва или умирать в сугробах. Ты этого хочешь? – я не чурался применять лёгкое ментальное внушение, играя на чувствах и душевных метаниях обоих собеседников. – Да, в лагере они тоже умирают. Но эти смерти я постараюсь своей помощью уменьшить.

– А дальше? Что ты хочешь потом? – спросил Кулебякин.

– Когда вы вернёте силы, я принесу оружие и помогу вам уйти отсюда. Либо вы примете свой последний бой, отомстив за плен и унижения. Это будет лучше, чем умереть уже завтра. Я даже могу рассказать, как это