развозящих грузы и людей по району до самого Полоцка и даже наведывались в Минск. Двое из них были тяжело больны, в их числе врач, подхвативший какую-то каверзную болячку, лечения которой не существовало в природе. По крайней мере, все лекарства оказались бессильны. Оставшаяся пара была просто очень жадной и за золото продала бы родных матерей с братьями и сестрами. Кто-то скажет, ну, зачем мне такие помощники? И будет неправ. Из этих врагов получатся отличные агенты, с помощью которых есть все шансы прибрать к рукам всю власть в оккупированном городке. Зачем мне там власть? Хех, лишней она точно не будет в условиях войны и в окружении врагов. К тому же, там есть место, откуда я собираюсь набрать себе помощников и воинов, что будут нечета той четвёрке немцев, про которую мне поведал Тишин. Я веду речь о лагере военнопленных, который расположен недалеко от железнодорожной станции. Кстати, упоминание его помогло успокоить моих подчинённых, расстроенных перенесением сроков операции с самолётами.

В трое саней погрузили небольшое количество одежды, обуви и одеяла, а также содержимое мясных и хлебных плодов. Хлеба было больше, так как значительную часть вяленого мяса с пищевых деревьев потребляли варги. Сани сделали Прохор и феи. По словам Тишина, сейчас в лагере около тысячи человек. И ещё около двух тысяч заключённых евреев в лепельском гетто, куда нагнали толпу народу три недели назад откуда-то с минского направления. Помочь всем я не могу, как бы ни хотел. Придётся выбирать, кому оказывать первую помощь – гражданским или военным. И так как я больше нуждаюсь в бойцах, то выбор очевиден. Обитателям гетто придётся подождать того момента, когда Лепель будет находиться под моей рукой.

В путь отправились мы все до единого человека. Тем, у кого не было лыж, их сделали феи. К слову сказать, я невероятно благодарен судьбе за то, что она наградила меня этими крохами-помощницами. Работницы из них вышли выше всяческих похвал! Ещё бы им спокойный нрав, но это уже мечты. Оборотни от лыж отказались и решили передвигаться в звериной ипостаси.

Встреченные немцы и полицаи, решившие проверить наш отряд, разве что честь нам не отдавали после того, как получали по мозгам ментальной магией. Плохо было только лишь то, что со всеми этими встречами у меня быстро уходила мана из резерва, ведь врагов обрабатывал я лично, чтобы сберечь амулеты на будущее и крайние случаи. Наконец, мы вошли в Лепель. Ещё час ушло на то, чтобы найти себе жильё. Чуть отдохнув, я с Тишиным отправился в гости с штабсинтенданту.

Тот с нашей последней встречи изменился заметно: помолодел, сбросив немало лишнего веса.

– Приветствую, герр знахарь, – широко улыбнулся он.

– Здравствуй, Ганс, – ответил я ему.

– Коньячку? – мигом предложил тот, стоило мне с Тишиным сесть на стулья за столом. – Чего-то ещё?

– Хватит чая. Если времени мало, то можно без него и сразу перейдём к нашим делам, – сказал я, затем вынул из кармана два маленьких, но очень тяжёлых кожаных мешочка. – Сразу начну с приятного. Здесь триста граммов чистого золота в слитках и пятнадцать старинных империалов, Ганс.

– Время для вас, герр знахарь, всегда найду, – бодро ответил он. После моих слов о содержимом мешочков, глаза его заблестели алчным блеском. – Чай у меня не самый хороший, увы, но даже мне не получается некоторые вещи получить.

Чай он заварил лично, но перед этим спрятал в соседней комнате своё золотое жалование. Я в этом деле скупиться не желал. Клятва клятвой, но слуга работает на порядок лучше, если она подкреплена платой. А та может быть любой: в виде презренного металла, услуг, потакании слабостей, поддержании стремлений с начинаниями и так далее.

– Итак, Алексей мне рассказал, что вы предложили ему завербовать несколько ваших соотечественников, – произнёс я, пока грелась вода в чайнике. – Уверены, что они пойдут на сделку со мной?

– Практически на сто процентов. А ещё их связи и возможности помогут в любом вашем деле, да и в моих делах тоже.

«Ещё бы ты не стал шевелиться, если бы не имел в этом деле определённую выгоду», – хмыкнул я про себя. – Меня это устраивает. Но, Ганс, не стану обещать, что с ними всё получится так же, как и с тобой. И если случится проблема, то… ну, сам понимаешь.

– Да и дьявол с ними, – абсолютно спокойно отозвался тот. – Других пришлют, с которыми получится сработаться. – Тут забурлил чайник, и немец на несколько минут выпал из беседы, занявшись кипятком, заваркой и чашками. – Так, держите чай, а ещё возьмите шоколад. Очень хороший, не эрзац какой-то. Мне его из Франции прислал товарищ.

– Очень вкусно, чай весьма неплох, зря ты на него клевещешь, Ганс, – сказал я, когда сделал несколько глотков горячего и ароматного напитка, а затем отломил кусочек тёмного и очень твёрдого шоколада.

– Наверное, я так и не привык к нему, – развёл тот руками. – Для меня коньяк лучший из лучших напитков. Когда болел, то только им и спасался. Может даже только благодаря ему я и сумел дотянуть до нашей встречи, герр знахарь, – мужчина после того, как обслужил меня и Тишина, налил себе в крошечную рюмку пахучего коричневого напитка и устроился за столом. Выпив первую порцию алкоголя, он вновь наполнил рюмку, но пить не стал, вместо этого посмотрел на меня и немного другим тоном, чем раньше, спросил. – Герр знахарь, могу ли я озвучить одну просьбу?

– Разумеется, Ганс, – улыбнулся я ему. – «Наконец-то, дошло и до самого важного, ради чего ты лично решил поухаживать за теми, к кому не испытываешь уважения, только страх и зависть».

Просто я был уверен, что вербовка той четвёрки, на которую он указал Алексею, была не самой главной причиной, зачем я ему понадобился в городе. Имелось нечто ещё более важное конкретно для штабсинтенданта.

– Недавно в город прибыл один из полицейских чинов. Его сильно заинтересовала моя деятельность помимо основной службы. Взятку он не взял, от моей помощи в ряде дел отказался, – сообщил мне немец. – Возможно, хочет меня подвести под трибунал по заказу моих недругов в Германии и Франции. Соответственно, наши с вами гешефты, герр знахарь, также пострадают.

– Хочешь, чтобы я решил вопрос с этим полицейским чином?

– Да, – кивнул штабсинтендант и одни глотком опустошил рюмку, быстро наполнил её и продолжил. – Но если будет возможно, то сделать это так, чтобы устранение выглядело… м-м… как бы так сказать… естественно, что ли. Не банальное убийство, а смерть от несчастного случая или вовсе тяжёлая болячка, зараза какая-нибудь.