В первый же день нашего плавания этот мерзавец Бэнкс потрепал меня по плечу, и мы поговорили на самые общие темы. На самом деле говорил только он, потому что я не переставал сплевывать тонкие струйки слюны в ночной горшок, думая, что вот-вот умру.

– Капитан настроен оптимистически, – сказал Бэнкс между прочим. – По его подсчетам, погибнет только половина нашей команды.

Великолепно! Никогда в жизни мне не приходило в голову посвятить мои следующие годы столь приятному занятию. Но, в общем, морское плавание не стоит описывать, ибо во время его ничего не происходит. Или вернее сказать так: происходит только то, что ничего не происходит, если не считать огромной волны, которая около мыса Горн унесла в море пятерых моряков. Да еще несколько дней спустя один из их товарищей сошел с ума и прыгнул за борт. Акулы, следовавшие за кормой «Индевора», которая служила им кормушкой, потому что они питались всеми нашими отбросами, расправились с беднягой в один миг.

В каюте мы с Льомпартом постоянно ссорились из-за ночного горшка: мы ругались и готовы были пустить в ход кулаки, как глупые мальчишки. Капитан Кук, который оказался удивительно терпеливым и добрым человеком, обходился с нами именно так, как обращаются с избалованными ребятишками: он то с улыбкой укорял нас, то грозил нам пальцем. Но мои беды на этом не кончались.

Вам, наверное, будет трудно поверить моему рассказу, но клянусь, это чистая правда. Кок занимался приготовлением отвратительных похлебок на основе измельченного солода и огромного количества кислой капусты. Жуткая мерзость. Так вот, самым удивительным было то, что Кук приказал всем, от последнего юнги до капитана, то есть самого себя, неукоснительно потреблять эту вонючую жижу. Он сам пристально следил за исполнением этого приказа, и те, кто не вылизывал дно своей миски, немедленно подвергались порке.

Измельченный солод! Тухлая капуста! А ведь я так привык к изыскам французского повара milady. По словам Кука, благодаря подобной диете экипаж не заболеет, но я был иного мнения. Мне казалось, что от такой еды мы все загнемся. Я плакал целыми днями.

В первые дни мы с Льомпартом обедали вместе с офицерами за столом, во главе которого восседал сам Кук. Капитан очень скоро понял, что перед ним только два брюзгливых и больных старикана, случайно оказавшихся на его корабле, и решил лишить нас этой привилегии. На самом деле Бэнкс, придумавший какой-то повод для такого решения, оказал услугу нам обоим. Как мог я есть эту гадость, если меня беспрестанно мутило? Но я не был каким-то проходимцем, которого завербовали в городских трущобах, и пороть такого старика было бы совсем некрасиво, поэтому в моем случае Кук предпочел смотреть на неповиновение сквозь пальцы, но велел мне пить понемногу фруктовые соки. Я послушался, в первую очередь потому, что мой больной желудок ничего больше не принимал[65].

Когда мы наконец добрались до Таити, морякам пришлось спустить меня с «Индевора» на берег с завязанными глазами: я не мог ни одного дня больше видеть эту бескрайнюю водную даль, которую называют Тихим океаном. Сами посудите, подходит ли ему такое имя, если нрав у него прескверный, а в его глубинах погибло множество людей.

Таити. Сначала я был невероятно рад наконец ступить на твердую землю, но уже через два дня мне хотелось убить Бэнкса, этого осла Джозефа Бэнкса.

Враждебные дикари! Укрепления, созданные незамедлительно, чтобы противостоять атакам орд варваров, вооруженных колючими дубинками и копьями, длиннее, чем те, которые использовали греческие фаланги! Припоминаете? Мое присутствие было не-об-хо-ди-мо! Так вот, знаете, что мы обнаружили на Таити? Некое подобие счастливой Аркадии, заселенной радикальными республиканцами, которые вместо одежды носили листья кокосовых пальм; король их отличался от своих подданных только тем, что был самым толстым. Мне кажется, если бы мое внимание не привлекли кое-какие приятные сюрпризы, я бы заколол Бэнкса.

Таити казался сумасшедшим домом, в котором заперли всех нимфоманок планеты. Туземки, похожие на смуглых ящериц, на которых вместо одежды были только цветочные гирлянды, плясали для нас танец живота и ломали руки, подзывая нас: «Иди, иди сюда, красавчик мой: забудь о кислой капусте и попробуй мою киску». А как они улыбались! Если бы все женщины обладали такой улыбкой, даже Гланстон показалась бы прелестной. Не знаю, был ли тому причиной рацион на основе кокосового молока, овощей и морепродуктов, но уверяю вас: у всех таитянок великолепная фигура, независимо от того, улыбаются они или нет.

Поначалу, естественно, моряки заподозрили какой-то подвох, и ничего удивительного в этом не было. Кто бы мог поверить, что в мире существует остров-бордель, где все женщины невероятно красивы и к тому же не требуют платы за свои услуги? Они крепились до тех пор, пока Суви-молодец не подцепил одну черную красотку и не увлек ее в кусты. Его примеру тут же последовал Льомпарт, который был порядочным занудой и нытиком, но в некоторых ситуациях не терял времени даром. А раз таитянки готовы были трахаться с двумя иссохшими мумиями, то что должна была предпринять остальная команда корабля?

Конечно, были и исключения. Глупый Бэнкс и его ученые коллеги предпочли ходить по острову и ловить бабочек, жуков, улиток и прочих существ, которые умеют летать, бегать или ползать. Ну и идиоты! Правду говорят, что есть задницы, которые годятся только для пинков. Только капитан не присоединился ни к первым, ни ко вторым.

Для меня это путешествие было просто бесконечной пыткой, которая прервалась лишь во время нашего пребывания на Таити, однако это не мешает мне здраво оценить роль капитана Кука. Он был сыном скромного земледельца и поэтому никогда не позволял себе быть высокомерным. Найти человека, который выделялся бы среди других своей добродетельностью в какой-либо сфере жизни, очень трудно, а Кук объединял в себе три черты: он был справедливым капитаном, умелым мореплавателем и превосходным дипломатом.

Какими бы доброжелательными ни были туземцы, все могло бы кончится катастрофой, если бы не способности Кука. Он умел обращаться с изысканным почтением к толстяку-королю, которого, как мне кажется, звали Тарроа, или Турроан, или Туррон Масляный – что-то в этом роде. А дело это было непростое. Если на Венере есть жизнь, то наверняка ее обитатели похожи на нас больше, чем таитяне. В их обществе не существует понятия частной собственности, и кража не является преступлением. Но попробуйте объяснить это моряку, у которого пропал нож, трубка или еще какая-нибудь безделушка, столь дорогая для человека, проводящего долгие месяцы в море.

Кук сумел