выставке. За время работы съезда состоялось 2 общих заседания, а 6 отделений съезда провели 17 заседаний. О назначении промышленных съездов было сказано во вступительном слове В.И. Вешнякова и В.А. Полетики. Так, В.И. Вешняков сказал: «Промышленность почувствовала потребность в самопознании, в уяснении самой себе своих нужд». Среди главных средств достижения подобного «самопознания» он назвал промышленно-технические и экономические съезды, которые в отличие от России в других странах давно проводились.

Среди причин возникновения потребности в самопознаниии в совместном обсуждении промышленных вопросов В.И. Вешняков, изучив опыт развития крупных промышленных государств, назвал объективный отказ от политики и системы полицейского государства (с его жесткой регламентацией) и переход к политике свободной торговли и промышленности. Именно функционирование в условиях большого числа степеней свободы довольно быстро привело к необходимости консолидации усилий промышленников для решения схожих или общих проблем, централизации руководства решением некоторых из них.

В.А. Полетика сформулировал главные причины созыва всероссийского съезда: «Недостаток сближения между нашими промышленными людьми, недостаток согласования между различными промышленными интересами, недостаток обдуманности в наших общих промышленных начинаниях давно уже чувствуется в нашей промышленной жизни. Для того «чтобы пробудить в нашей публике большую заинтересованность к нашим промышленным вопросам, вызвать заявления со стороны промышленных деятелей и разъяснить для самих себя, как лучше направить свою дальнейшую деятельность, для существенного удовлетворения наиболее настоятельным нуждам и потребностям нашей промышленности», и был созван первый в России торгово-промышленный съезд.

Подготовительный комитет предложил съезду программу, которая, на наш взгляд, представляет интерес. Приведем 7 из 18 вопросов, поднятых на съезде:

1. В чем выразилось влияние сооружения настоящей сети железных дорог на развитие фабричной и заводской промышленности? (вопрос повестки дня 1-го отделения съезда).

2. Какими мерами можно поднять нашу горнозаводскую и механическую промышленность? (2-е отделение съезда).

3. Какое участие могут принять наши фабриканты и заводчики в собирании точных статистических сведений о промышленности?

4. Какие изменения в уставе фабричной, заводской и ремесленной промышленности были бы наиболее желательны? (оба вопроса 3-го отделения).

5. Какое влияние на промышленность имел тариф 1868 г. (4-е отделение).

6. Каким образом можем мы усилить сбыт за границею наших фабричных и заводских произведений? (5-е отделение).

7. В какой степени молодые люди, получившие образование в высших технических заведениях, удовлетворяют потребностям промышленности? (6-е отделение).

Даже из этого неполного списка вопросов видно, насколько широким и системным был подход к решению хозяйственных проблем. Часть предложений и рекомендаций как этого, таки последующих промышленных съездов находила отражение в правительственных решениях, в Уставе о промышленности, в реальных действиях и изменениях государственного управления хозяйством страны. Однако большинство этих предложений по тем или иным причинам так и не было внедрено. Назовем одну из этих причин.

При исследовании ИУМ России XIX в. было обнаружено много фактов, подтверждающих тенденцию сближения теоретических позиций идеологов двух господствующих классов. Тем не менее дворянство, пользуясь правом старшинства, правом первого и окончательного решающего голоса, тщательно взвешивало и оценивало предложения буржуазии, прежде чем претворять их в жизнь, видя в каждом из них потенциальную опасность укрепления позиции буржуазии. Дворянство очень неохотно уступало свои позиции. Вообще говоря, союз дворянства и буржуазии в решении многих важнейших экономических вопросов был мнимый. Эти классы объединялись лишь в борьбе против общего врага – крестьянства и пролетариата, но если сталкивались их собственные интересы, то дворянство никогда не уступало. Более того, некоторые представители дворянства, пользуясь верховной властью, так меняли, искажали более или менее разумные предложения буржуазии, касающиеся экономического положения страны, что невольно экономическая проблема сохранялась, а то и принимала более острый характер. Известен, к примеру, случай, когда после долгих обсуждений в буржуазной прессе и различных буржуазных предпринимательских организациях вопроса о недостатках искусственных мер по поддержанию курса рубля на зарубежных рынках Министерство финансов в очередной раз (в 1876 г.) предприняло такую меру, якобы в интересах промышленников, и с этой целью продало за границу 60 млн руб. золотом. Однако обогатились за счет этого только помещики-дворяне, прожигавшие за границей огромные суммы, и посредники-банкиры.

Именно об этих мерах К. Маркс писал в письме к П.Л. Лаврову: «Русское правительство… снова сделало глупость, пытаясь в течение двух или трех недель искусственно поддерживать курс рубля на Лондонской бирже». Такой факт превосходит всякие границы. Это стоило ему около двадцати миллионов рублей, что равносильно тому, как если бы оно бросило эти деньги в Темзу.

Эта нелепая операция – искусственная поддержка курса за счет правительства – принадлежит XVIII веку. В настоящее время к ней прибегают только алхимики русских финансов. Со времени смерти Николая эти периодически повторяющиеся бессмысленные манипуляции стоили России по крайней мере 120 миллионов рублей. Так может поступать лишь правительство, которое еще серьезно верит во всемогущество государства».

Другой пример. Одним из средств повышения общей эффективности национальной экономики всегда считалась политика таможенных тарифов и пошлин на ввозимые и вывозимые сырье и продукты. После того как в 50-х годах XIX в. в России увеличилась потребность завоза машин и оборудования (особенно в связи с бурным строительством железных дорог), правительство, следуя политике фритредерства и стремясь «поднять народное благосостояние и наполнить казенную мошну», свело до нуля пошлину на машины и детали машин. Несмотря на многочисленные выступления промышленников в печати, до 1868 г. тариф на машины не менялся. В это же время дворянская печать (во главе с «Московскими ведомостями» Каткова) ядовито высмеивала «патриотизм» и доводы капиталистов. В тот же период были довольно высокие пошлины на ввозимый (очень нужный стране) чугун. Пока шел спор между протекционистами и фритредерами, предприимчивые заводчики-литейщики не замедлили этим воспользоваться. Поскольку пошлина на машины была нулевой, то по сути «строить машины – это великое образовательное дело в России, было запрещено, вследствие чего получался такой курьез: чтобы получить чугун, из-за границы для отливки целыми кораблями выписывались беспошлинно машинные части, самой грубой отливки. Их ломали на заводе и переплавляли в требуемые чугунные предметы». Ситуация резко стала меняться после введения нового тарифа в 1868 г., результаты действия которого обсуждались на I торгово-промышленном съезде.

Наиболее яркий чисто управленческий пример связан с неоднократными попытками создать единый государственный орган управления промышленностью, сельским хозяйством и торговлей. Потребность в нем возникла еще до отмены крепостного права, а после отмены проекты его содержались в программах передовых деятелей, ученых, ряда министров. Все крупные промышленные страны имели единое руководство государственным хозяйством. И только Россия не торопилась это делать, ибо, как было отмечено в предыдущей главе, национальные интересы отходили в сторону, если дворянство чувствовало усиление позиции конкурента на господство. Оно в лице большинства представителей придумывало различного рода отговорки, использовало старый прием затяжки и бесконечного обсуждения решения вопросов. Проблема затихала, но не исчезала совсем. В конце концов