— Ваше величество! — с пылом заговорил Марк. — Я знаю Аллара, и вы знаете его. Разве мог он совершить что-то такое? С этим необходимо разобраться!

— Не с чем разбираться, — как-то устало произнёс Жоан и провёл рукой по высокому, гладкому лбу. Только тут Марк заметил, что его юный король выглядит утомлённым. Его смуглое лицо, словно немного осунулось, а под большими яркими глазами залегли тени. — Я тоже сперва не поверил, особенно учитывая, что Буланже недавно допустил несколько значительных промахов, потому затребовал все улики. Их оказалось слишком много. Вся картина как на ладони. К тому же Аллар почти не защищается. Я был вынужден признать, что глава полиции магистрата на сей раз прав. Он воспринял это дело очень серьёзно и прекрасно осознаёт статус подозреваемого, потому все процедуры им тщательно соблюдены. Он поручил расследование одному из лучших своих сыщиков…

— Кому? — немного сбавив тон, спросил Марк. Он уже не чувствовал того возбуждения, что привело его в этот кабинет, и теперь с участием и даже тревогой смотрел на сидевшего перед ним молодого человека.

Жоан как-то болезненно поморщился, перебирая бумаги на столе, и его секретарь Жискар тут же нагнулся и вытащил из бювара большой жёлтый лист.

— Благодарю, — кивнул король. — Некто Брешо. Знаешь такого?

— Он, действительно, самый толковый, — упавшим голосом произнёс Марк.

— То-то и оно… — Жоан вздохнул и как-то по-детски пожаловался: — Я сам не сплю ночами, думая об этом деле, но всё складывается против Танкреда. И он молчит. То, что он признаёт, свидетельствует против него. Я говорил с ним, и этот разговор встревожил меня ещё больше.

— А мне можно встретиться с ним?

— С каких пор комиссару тайной полиции нужно разрешение короля, чтоб поговорить с узником Чёрной башни? Даже секретные казематы Серой для тебя открыты в любое время дня и ночи. Попробуй, — в его голосе звучала какая-то безнадёжность. — Учти, до тебя там были Делвин-Элидир, Адемар и Ренар-Амоди. Я допустил к нему и капитана Арно, с которым он сблизился последнее время. Никто из них ничего не добился.

— И всё же я попытаюсь.

Жоан какое-то время грустно смотрел на него.

— Танкред — один из моих самых старых и верных друзей. Мне страшно потерять его, но я не могу прикрыть его преступление. Я даже не могу передать это дело тебе, потому что у меня нет никаких претензий к полиции магистрата. Я страшусь дня, когда его дело ляжет передо мной на этот стол, потому что мне после этого придётся передать его в суд. Единственное, что я смогу сделать, это, учитывая его высокое положение, направить дело в королевский суд. Но это мало чем ему поможет.

— Простите, что я ещё больше расстроил вас, ваше величество.

— Я знал, что ты будешь в ярости от всего этого, — невесело усмехнулся Жоан. — Ты остыл быстрее, чем я мог опасаться. Прежде чем говорить с ним, прочти, — он протянул ему тот самый желтоватый лист. — Это краткая записка по делу, составленная сыщиком Брешо. Чтоб ты хотя бы знал, о чём с ним говорить.

Марк взял бумагу, и отошёл к окну, чтоб более не мешать, а Жоан, снова потерев лоб, взялся за недочитанный документ. Старый сенешаль смотрел на него с отеческой заботой.

В записке, написанной сыщиком, были изложены обстоятельства дела и перечислены найденные им улики и полученные от свидетелей показания. Из неё следовало, что поздно вечером в день святого Иеронима слуга стряпчего Жака Карона Николя Дюшан обнаружил своего хозяина мёртвым в его кабинете. Тот был убит находившимся здесь же подсвечником, что подтверждалось полным соответствием раны и окровавленного угла квадратной подставки орудия преступления. В комнате всё было перевёрнуто, ящики шкафов и стола выдернуты и брошены на пол. Кроме того, пропал стоявший ранее под столом денежный ларец из лакированного дуба, в котором жертва хранила деньги. Слуга не видел преступника, потому что уходил по поручению хозяина, однако, стоявший напротив дома продавец молитвенников и образков из обители святого Густава хорошо разглядел входившего в дом высокого мужчину в лиловом плаще с серебряной вышивкой. Так же его видел квартальный сторож, пояснивший, что в сумерках не разглядел его лица. Кроме того, Дюшан и соседи стряпчего сообщили, что последнее время Карон разбогател, приобрел новую одежду, мебель и даже драгоценности, но об источнике его богатства им было ничего неизвестно. При этом Дюшан сказал, что к его хозяину несколько раз заходил некий молодой дворянин, высокий, богато одетый, с чёрными волосами и тонким шрамом на левой щеке. При этом слуга слышал, что они каждый раз ссорились, но не мог расслышать, о чём они говорили. Ознакомившись с документами, найденными в кабинете покойного, полиция магистрата установила, что он занимался делами недвижимости, по поручению владельцев продавая и передавая в аренду нанимателям дома и склады. Среди его клиентов был и коннетабль королевства барон Аллар, снимавший дом некой Эвелин Беранже, ныне проживающей в собственном поместье недалеко от Арля. Учитывая, что приметы незнакомца, посещавшего Карона, совпадали с внешностью барона Аллара, полиция навела справки, и было установлено, что последнее время коннетабль нуждался в деньгах, занимал крупные суммы у друзей и даже запросил тридцать тысяч серебряных марок у банкирского дома Ротбергов из Магдебурга, а также выставил на продажу свой замок под Руаном. На допросе Аллар признал факт знакомства с Кароном и подтвердил, что тот шантажом вымогал у него деньги. Однако он категорически отрицал, что был у Карона вечером в день святого Иеронима и убил его. При этом выяснилось, что в это время он отсутствовал дома и на службе, ушёл куда-то один, без сопровождения охраны и вернулся лишь под утро. Он отказался сказать, где был. При обыске в его доме было обнаружено, что в его гардеробной имеется лиловый плащ с серебряной вышивкой, на котором видны брызги тёмного вещества и замшевые перчатки с такими же следами. В результате проведённого лекарем полиции исследования установлено, что данное вещество является кровью, предположительно человеческой. Кроме того, в глубине шкафа в гардеробной обнаружен взломанный ларец, в котором находилось 45 500 серебряных марок. Этот ларец Николя Дюшан опознал, как принадлежавший его хозяину Карону и пропавший после убийства. Барон Аллар заявил по этому поводу, что не знает ничего об обстоятельствах появления