Она с силой швырнула свою шаль на пол. Моё сердце сжалось от бессилия.

— Отлично, — прошипела я, снова вскакивая. — Давай упустим последнюю возможность спасти его! Он умрёт здесь, а так у нас есть хотя бы шанс. Разве не этого ты хочешь?

Мама медленно опустила руки, и на её лице остались лишь влажные следы от слёз. Она беззвучно опустилась на край дивана, её пальцы снова потянулись к одеялу, поправляя несуществующие складки.

— Мне просто страшно, — наконец устало выдохнула она.

— Мам, я доверяю ему, — сказала я уже мягче, опускаясь рядом с ней. — Если бы не он, я бы даже не смогла сюда приехать. Он действительно хочет помочь.

Она подняла на меня взгляд, и в её глазах, помимо страха, загорелся искорка чего-то ещё — пристального, материнского внимания. Словно она уловила то, чего не замечала ранее.

— Между вами... что-то есть? — тихо спросила она, вглядываясь в моё лицо, пытаясь прочесть правду раньше, чем я её произнесу.

Я замерла, не зная, что ответить. Соврать? Подарить ей иллюзию, что она доверяет сына не просто суровому командиру, а человеку, который мне дорог? Или сказать правду и погрузить её в ещё большую пучину сомнений?

Что я действительно чувствую к нему? Благодарность? Или нечто большее? Мне было страшно признаваться даже самой себе в том, что он смог не просто пройти сквозь стену моей защиты, а порвать её так стремительно, что я начала сомневаться в себе.

А я… Кто я для него? Ведь не просто новобранец из его отделения.

— Мы ещё не обсуждали... какого рода отношения нас связывают, — слова выходили тягучими и липкими, обжигая губы. — Но мы... нрав... нравимся друг другу.

Ложь. Горькая, постыдная, но такая необходимая в этот момент. Или не ложь?

— Энни, — её глаза округлились, а рука снова потянулась ко рту, но теперь с внезапной растерянностью. — Я и подумать о таком не могла. Почему ты сразу не сказала? А я ведь... я ещё и тряпкой в него запустила. — на её щеках проступил слабый румянец стыда. — Нужно было пригласить его в дом, предложить чаю.

— Не переживай, у него всё равно сейчас нет времени, — мягко отмахнулась я, пытаясь увести её мысли в другое русло. — Парни из нашего отделения как раз зачищают деревню от Бризм.

— От Бризм? — переспросила она, и в её тоне мелькнуло знакомое беспокойство.

— Да, — кивнула я, — так мы называем тех тварей, что приходят из бездны.

Я мысленно поблагодарила себя за то, что оставила автомат с командиром. Вид оружия в нашем крошечном, хрупком мире, испугал бы её ещё сильнее.

— Расскажи мне... как ты там справляешься? — её голос дрогнул. — Тебя никто не обижает?

— Нет, что ты, — улыбнулась я, и в этот раз улыбка вышла почти естественной. — У меня появились хорошие друзья. — Воспоминание о недавней ссоре с Тэйном кольнуло, как заноза, но я прогнала его прочь. — Мы всегда держимся вместе и выручаем друг друга. Всё не так страшно, как может показаться.

Мама внимательно посмотрела на меня, и в её взгляде медленно таял лёд.

—Ты всегда была открытой девочкой, — тихо сказала она, и на её губах наконец дрогнула слабая, но настоящая улыбка. — Я верила, что ты быстро найдешь верных друзей.

— На самом деле, это они нашли меня, — тихо рассмеялась я, глядя в потолок. — Тэйн вообще не оставил мне выбора. Так что за меня ты можешь не переживать. Он... они не дадут мне пропасть.

— Но ты сказала, что не вернёшься, — сказала она приглушённо, напоминая мне недавние слова.

Я закрыла глаза. Ложь давалась всё тяжелее, становясь горьким комом в горле.

—Скоро у нас серьёзный экзамен, — выдохнула я, выбирая слова с осторожностью. — Я не хочу давать тебе ложных надежд.

Но за этими словами скрывалась иная правда — та, что я, возможно, и до этого экзамена не дотяну. Хотя сегодня... сегодня я чувствовала себя иначе. Будто болезнь внутри отступила. И командир... Он ведь не стал бы просто так забирать Кира. Он пообещал, что брат будет жить. Значит, у него есть план. Должен быть. Он точно что-то знает.

38. Отвага

Я осторожно провела ладонью по горячему, влажному лбу брата. Кожа была тонкой, как бумага, под ней пульсировала короткая, угасающая жизнь.

— Ты обязательно поправишься, — прошептала я, вкладывая в слова всю оставшуюся веру. — Я буду ждать нашей следующей встречи. Будь сильным, Кир.

Я держалась — не ради себя, ради мамы. Она стояла у окна, её пальцы теребили край занавески, бесконечно поправляя её. Мама бросала стыдливые взгляды в сторону командира, застывшего в дверном проёме.

Прощаться было невыносимо тяжело. Хуже, чем в первый раз.

— Пообещай мне, — голос мой звучал жёстко, — если что-то пойдёт не так, ты возьмёшь сбережения и уедешь. Немедленно.

— Но... — попыталась она возразить, её глаза наполнились слезами.

— Никаких «но». Пообещай.

— Обещаю...

Когда я направилась к выходу, она последовала за мной, её шаги были тихими, почти неслышными.

— Айзек Вейленд, — её голос дрогнул, когда она обратилась к нему, — прошу вас, присмотрите за моей дочерью. И... простите меня за... неподобающее поведение.

Он ответил лишь коротким, безэмоциональным кивком, уже поворачивая ключ зажигания. Рык мотора стал сигналом к отбытию и я обняла её в последний раз, чувствуя, как её худое тело дрожит.

— Береги себя, Энни, — её шёпот был едва слышен из-за рёва двигателя.

— И ты, мам. Скоро командир вернётся за Киром. Собери всё необходимое.

Сердце разрывалось на части, когда я отпускала её. Каждый шаг к байку что-то ломал внутри меня. Я перекинула ногу и устроилась позади командира.

Мы сорвались с места, и мне оставалось лишь обхватить его руками, чтобы не упасть. Тело дрожало от нахлынувших эмоций, и я прижалась к его спине.

— Энни, — его голос прозвучал сквозь шум ветра, и я, прикусив губу пытаясь заглушить эмоции, чуть приподнялась. — Я обещаю, ты ещё увидишь своего брата.

Я не нашла слов в ответ. Просто положила голову ему на плечо, доверяя ему всё — свою жизнь, судьбу семьи и то хрупкое, новое чувство,