ножки в пижамных штанах свисают со стула, не доставая до пола.

Элис протягивает руку и проводит пальцами по ее пухлой щечке.

– Да, они хорошо о нем заботятся, – мягко говорит она. Ее глаза блестят.

Я с облегчением выдыхаю. Сажусь и какое-то время наблюдаю за ней и близняшками, пока Арон не говорит им идти ложиться спать. Мама занята готовкой. Элис, проходя мимо меня, наклоняется и шепчет на ухо:

– Мне надо тебе что-то сказать. Только не при маме. В другой раз, хорошо?

А потом выходит, прежде чем я успеваю спросить, о чем это она.

Глава 22. Таша

Суббота, 19 октября 2019 года

– Так как ты на самом деле? – спрашивает Донна, передавая мне большой бокал белого вина и усаживаясь напротив.

Мы в «Утке и жабе», единственном ресторане в деревне. Наш паб, «Рабочая лошадка», куда ходят Арон с приятелями и где Вив временами стоит за баром, куда менее респектабельный – с уродливой темной мебелью, драными креслами, липким ковром и мишенью для дартса. Здесь же горит камин, на стенах элегантные обои, столы из мореного дуба, и даже есть каменная печь для пиццы. В «Рабочей лошадке» тебе в лучшем случае подадут жареные крылышки.

Наш столик возле окна с каменным подоконником, которое смотрит на долину. Уже стемнело, но в отдалении видны огоньки соседней деревни – они похожи на мигающие глаза зверей, направленные на нас.

– Чувствую себя виноватой за то, что сегодня вырвалась посидеть тут, – отвечаю ей, поблагодарив за вино.

Элис бо́льшую часть дня провела в постели и так и не сообщила мне того, о чем не могла говорить при маме. Несколько раз она пробовала, но мама, как чувствовала, сразу заходила к ней в комнату. Арон сейчас в «Рабочей лошадке» с парнями с работы, поэтому, когда Донна пригласила меня выпить, мама настояла, чтобы я пошла.

– Тебе надо выходить из дому, дорогая, – сказала она. – Девочки уже легли, а я прекрасно проведу время перед телевизором с вязанием.

Делая глоток охлажденного вина, я впервые немного расслабляюсь с тех пор, как мы вернулись из Венеции.

– Но вообще я в порядке, – продолжаю, медленно выдохнув. – Мне было полезно выйти.

– Я до сих пор не верю в то, что произошло, – говорит Донна, беря карточки меню, стоящие возле солонки и перечницы и передавая одну мне. – Бедный Кайл! И твоя сестра – представляю, каково ей приходится!

Каждый раз, когда я думаю об Элис, от тревоги у меня сводит живот.

– Ты не против, если мы сменим тему?

Донна отрывается от меню.

– Конечно. Но если я чем-то могу помочь, сразу ко мне обращайся. Обещаешь?

Я с благодарностью киваю. Знаю, Донна говорит искренне. Пускай она чересчур прямолинейна, зато у нее золотое сердце. Она до сих пор раз в неделю навещает бывшую свекровь, приносит ей продукты и остается поболтать. И обожает своего двадцатидвухлетнего сына Тайлера, который вечно заявляется в клинику попросить у нее денег или одолжить машину.

Тут в зал входят Кэтрин, наша гигиенистка, и Лола – они оживленно болтают, и я с изумлением вижу, как Лола запрокидывает голову и в голос смеется. В компании я видела ее лишь пару раз, и обычно она очень тихая, но с Кэтрин явно чувствует себя свободнее. Кэтрин из тех людей, с кем всегда легко: дружелюбная и внимательная, хотя и выглядит как из команды чирлидеров частной школы, с идеально ровными зубами и безупречной кожей. Она примерно моих лет – может, чуть старше, очень спортивная. Лола на ее фоне выглядит крошечной.

Высокая блондинка…

Я вспоминаю, как Артур описывал женщину, бросившую записку мне в почтовый ящик. На Кэтрин кожаная куртка, но волосы у нее скорее цвета карамели, и пирсинг в носу она не носит.

Донна замечает, что я смотрю за Лолой и Кэтрин, пока они устраиваются у бара.

– Все хорошо? Ты что-то помрачнела…

Отвожу от них взгляд.

– Помнишь, я тебе рассказывала про записку? Где говорилось: «Это должна была быть ты»?

– Да.

Сообщаю ей, что мне сказал Артур. Когда заканчиваю, Донна косится на Кэтрин.

– Ты же не думаешь, что…

– Нет. – Я качаю головой. – Нет, конечно. На секунду у меня мелькнула такая мысль, но это невозможно. Кэтрин – хороший человек. Но… черт подери, Донна, от этого всего я становлюсь параноиком. Каждый раз, когда вижу кого-нибудь, подходящего под описание, сразу начинаю подозревать.

Донна закатывает рукава свитера, обнажая веснушчатые руки, и обмахивается карточкой меню. У нее менопауза, и я чувствую исходящие от нее волны жара.

– Неудивительно. Я бы делала то же самое. – Она прищуривается на Кэтрин, увлеченно беседующую с Лолой у барной стойки, и чересчур громко спрашивает: – Что мы знаем про Кэт?

– Донна! – шикаю я. – Тише! У тебя голос как пожарная сирена.

Она широко улыбается.

– Ладно-ладно. Успокойся. Я просто спросила.

Я задумываюсь о том, что мне известно про Кэтрин. Она работает в нашей клинике с апреля, живет в нескольких кварталах оттуда со своим мужем-учителем Томасом. Рассуждает (много) о желании иметь детей, но добавляет, что «время еще не пришло». Если надо собрать на что-нибудь деньги, вызывается первой и по собственному почину организует общие встречи. Я ни разу не видела ее в плохом настроении.

– Лола тоже блондинка. А о ней мы что знаем? – Донна отпивает пиво из своего стакана.

– Лола скорее русая, – отвечаю я. – И высокой ее не назовешь. К тому же ни одна из них не носит кольцо в носу.

– Может, оно ненастоящее… Кого еще мы знаем, кто подходит под описание? Так забавно! – Донна замечает выражение на моем лице и быстро добавляет: – Прости! Я ничего такого не имела в виду. Наверное, очень страшно получить такую записку… Я что-то увлеклась.

– Всё в порядке. Я…

Мне не удается закончить фразу, потому что Кэтрин и Лола подходят к нашему столику. Я поднимаюсь, чтобы по очереди обнять их, и только потом замечаю, что Кэтрин держит в руках красивый подарочный пакет в цветочек. Она протягивает его мне, и все мы садимся за стол.

– Мы решили сделать тебе общий подарок. Надеюсь, ты не против – нам просто хотелось немного тебя поддержать, – говорит она, сбрасывая куртку.

– Спасибо, – говорю я, искренне тронутая.

– Открой! – торопит Лола. Я замечаю, что она пьет лимонад. Никогда не видела, чтобы Лола употребляла спиртное.

Внезапно застеснявшись, я сую руку в пакет и достаю оттуда свечку в голубом керамическом стаканчике.

– Это была идея Лолы, – говорит Кэтрин. – Свеча с расслабляющим ароматом.

– Чудесно! Большое