уверен? Что-то рожа твоя сбледнула, — сказал он, — Я не хочу тебя здесь оставлять.

Гриша слабо улыбнулся. Всем своим видом он старался дать понять, что сдюжит.

— Со мной все будет хорошо, поверь мне. Просто иди, а я проползу следом, как только отдышусь. Щель все равно слишком узкая, чтобы соваться в неё вдвоем.

Филипп кивнул, в его глазах читалось сомнение. Он ободряюще сжал плечо Гриши на прощение. После чего встал на четвереньки и пополз в узкую щель.

Когда он скрылся из виду, Гриша глубоко вздохнул. Морально он уже был готов к боли, которая придет, стоит лишь ему пошевелиться.

— Еще чуть-чуть… соберись, княжич, — прошептал он едва слышно, и на его лице заиграла решительная улыбка. Прямо как у отца, — Ты сможешь…

Собравшись с силами, Гриша оттолкнулся от стены и опустился на четвереньки. Он последовал за Филиппом в расщелину, стиснув зубы от ноющей боли по всему телу. Узкий проход напоминал каменную кишку, но был довольно коротким. Гриша сразу понял, что он ведет в более просторное и открытое помещение.

У выхода из кишки стоял Филипп и дожидался его.

— Красава, Григорий. Ты молодец, — он помог княжичу встать на ногу, — Твой отец бы тобой гордился.

Гриша кивнул, его лицо исказилось от боли. Но глаза по-прежнему сияли решимостью.

— Спасибо, Филипп. Думаю, Якуб так же гордился бы тобой. К слову, куда это мы попали?

Помещение, куда они проползли, представляло собой просторный пустой зал, освещенный зеленым жутковатым светом. В центре возвышался массивный каменный столб, покрытый загадочными светящимися рунами. Его основание выглядело оплавленным и как будто являлось одним целым с полом.

Филипп поднял бровь, заинтригованный этим зрелищем.

— Хм… неожиданно, — сказал он, — Этот столб выглядит так, как будто его здесь не установили… а он сам вырос из бетона.

— Поливали, наверное, хорошо и удобряли… Ничего удивительно, с учетом того, где мы находимся. Но должен признать, у этой Аномалии с чувством стиля и красоты все в порядке, — Гриша, несмотря на боль, не мог не восхититься зрелищем, — Красиво… Знать бы, что это.

Филипп осторожно подошел к столбу, изучая руны.

— Я не уверен, но оно выглядит древним, как говно мамонта. Может, это подсказка или послание?

Гриша прислонился к стене, пытаясь отдышаться.

— Может, это предупреждение, — предположил он, — Типа что-то о древнем зле, запертом в этих стенах.

— Сомневаюсь, что Аномалия будет кого-то предупреждать о себе… Ей, наоборот, нужно, чтобы жертвы шли потоком в гости.

Вместе они рассматривали руны, пытаясь расшифровать их значение. Но шансы на успех были невысоки. Ни тот, ни другой в древних языках ничего не понимали.

— Черт знает что, — не выдержал Филипп, — Не знаю, что это за язык.

В какой-то момент они вдруг услышали слабые звуки, похожие на стоны, доносящиеся из дальнего угла помещения. Кадеты обменялись напряженными взглядами.

Осторожными шагами они двинулись к источнику звука. Их взгляды скользили по темным углам в поисках потенциальной опасности.

Вскоре они заметили лежащую на земле фигуру, частично скрытую обломками. Они сразу узнали Валентина Петровича. Судя по измятой форме и подсохшим пятнам крови на полу, ветеран был ранен.

Рядом с ним в пыли угадывались большие следы с отпечатками когтей.

Лицо ветерана было бледным и покрыто потом, дыхание было поверхностным и затрудненным. Однако он оставался в сознании. Несмотря на раны, он слабо улыбнулся, увидев княжича и баронетта.

— Филипп… Гриша… — прошептал он, с трудом выговаривая слова, — Живые… Слава Богу…

Гриша, несмотря на свои раны, опустился на колени рядом с Валентином Петровичем и ободряюще улыбнулся.

— Ну, нас так просто не взять, — пошутил он, — Мы такие же упрямые, как и наши отцы.

Филипп, звеня сосульками на усах, кивнул.

— Мы слишком много пережили, чтобы сдаваться, Валентин Петрович. Мы найдем выход из этой дыры.

— Эм-м-м… — полевой преподаватель удивленно посмотрел на пана, — А почему… ты так одет, Филипп?

Пан снова помрачнел.

— Давайте не будем об этом…

Они помогли Валентину Петровичу сесть. Тот поморщился от боли, зажимая рваную рану на боку.

— На меня напала довольно жуткая тварь, — объяснил он, его голос был едва слышен, — Похожая на плюшевого медведя-переростка. И притащила сюда. Я лишь чудом богу душу не отдал.

Филипп и Григорий переглянулись.

— Мы уже с ней сталкивались, — сказал пан, — Видимо, это и есть главная тварь, Аномалия.

— В таком состоянии нам с ней не справиться… — прошептал преподаватель, — Надо уходить.

— Здесь где-то должен быть выход, — сказал Гриша, — По крайней мере если табличка не наврала.

И в этот момент произошло событие, о котором каждый из троих старался не думать. Мысленно они надеялись, что оно никогда не произойдет. Хотя в глубине души понимали, что скорей всего это неизбежно.

Вдалеке раздался леденящий душу низкий хриплый голос с рычащими нотками. С каждым словом он становился всё ближе и ближе.

— Если я чешу в затылке — не беда… — гуляло эхо под потолком, — В голове моей опилки — да-да-да…

Кто-то, или что-то пел детскую песенку, от которой по спине пробегали мурашки.

— Что это такое? — прошептал Филипп, его глаза расширились от страха.

— Тсс!.. Прячемся, — сказал Гриша. Вместе с Валентином Петровичем они укрылись за обломками.

Спустя пару секунд из тени вышел чудовищный медведь. Тот самый, с которым они сталкивались ранее. Его массивная туша плавно покачивалась из стороны в сторону. При каждом шаге пол вздрагивал под огромным весом.

— Но хотя там и опилки, но кричалки и вопилки… Сочиняю я неплохо иногда… Да-а-а…

Существо несло бессознательную Светлану на вытянутых передних лапах. Девушка выглядела слабой и уязвимой.

Сердце княжича сжалось в груди, он без отрыва смотрел на бессознательную сестру.

— Черт… — пробормотал он себе под нос, — Мы должны что-то сделать…

— Посмотри, какого размера эта тварь, — прошептал Филипп, в его голосе отчетливо звучал страх, — Как мы будем с ней бороться?

— Что-нибудь придумаем, — настаивал Гриша, его глаза сканировали комнату в поисках любого преимущества, которое они могли бы использовать, — Я не уйду без Светы…

— Дурак! — зашипел на него Филипп, — Господи, какой дурак! Ты ей не поможешь! И себя погубишь!

Тем временем чудовищный медведь подошел к руническому столбу в центре комнаты. Он начал осторожно привязывать Светлану к столбу толстыми веревками, крепко прижав ее тело к камню.

— Трам… парам… парам… парам… пам-пам… пам… пам… пум… пурум… пурум… пам-пам…

— Что этот ублюдок собирается с ней делать? — Гриша сжал кулаки в бессильной ярости.

— Я не знаю, — признался Филипп, его голос дрожал, — Слушайте, нам лучше уйти как можно скорее и позвать помощь…

И тут пан заметил ещё одну дверь, которую они проглядели