имени их создателя Уильяма Олмака (William Almack). В залах по подписке за 10 гиней модники и модницы Лондона еженедельно в течение трех месяцев великосветского «сезона» по средам могли посещать балы и ужины.

66

О том же писал в депеше Ч. Каткарт (СИРИО. Т. 12. С. 356–357). О распорядке дня императрицы Екатерины II см., например: Каменский А. Б. «Под сению Екатерины…». СПб., 1992. С. 105 и др.

67

Вероятно, речь идет о княгине Е. Р. Дашковой (1743–1810), с которой леди Каткарт виделась в 1768 и в начале 1769 года (см. выше, с. 257–259).

68

Статс-дама Мария Андреевна Румянцева (1699/1698? – 1788) в 1778 году стала обер-гофмейстериной; была известна добротой и благотворительностью.

69

Начиная с XVII века, токарным искусством увлекались многие европейские монархи. В частности, токарное дело являлось любимым досугом Петра I. Возможно, Екатерина II, уделяя внимание этому ремеслу, подчеркивала свою преемственность Петру Великому как в больших, так и в малых делах. Подарки, выполненные рукой монарха, имели особую ценность, обладание и демонстрация подобных предметов служили доказательством особого расположения государя. К примеру, в Музеях Московского Кремля хранятся шахматы, также выточенные из кости Екатериной II и подаренные И. И. Бецкому (Шахматы в футляре. Мастер: императрица Екатерина II. 1766 г.; футляр – последняя треть XVIII в. Инв. ДК-1503/1) (комментарий Е. Е. Абрамовой).

70

Графиня Прасковья Александровна Брюс, урожд. Румянцева (1729/1731–1786) – придворная дама Екатерины II (называвшей ее Брюсша, Параша, Паранья), сестра полководца Петра Румянцева-Задунайского, была замужем за графом Яковом Александровичем Брюсом.

71

«А капуцин» – традиционный маскарадный костюм в виде широкого плаща с капюшоном. В России обычно использовали другое его название – «домино». Этот плащ или накидку с рукавами и капюшоном (считается, что в основе его модели лежит одежда монашеского ордена) надевали на маскарад в сочетании с маской. Свободно ниспадая, плащ укрывал все тело, а капюшон закрывал прическу. Наиболее популярный вариант домино был из черного шелка, в частности в таком костюме с маской в руках изображена императрица Елизавета Петровна на портрете Г. Гроота (Государственная Третьяковская галерея, Инв. 15170). Но были распространены и цветные домино, например Екатерина II вспоминала, что, уже вступив на престол, как-то раз пришла в маскарад в офицерском мундире, поверх которого было накинуто розовое домино, и долго оставалась неузнанной (Екатерина II. Автобиографическая памятная заметка императрицы Екатерины II-й / Сообщ. А. Ф. Бычков // Русский архив. 1870. М., 1871. Стб. 1155; комментарий А. С. Корндорф).

Во время пребывания четы Каткарт в Петербурге домино было самым распространенным костюмом на столичных маскарадах. Сам Ч. Каткарт также заказывал себе домино зимой 1769 года для маскарада, уплатив за него 39 рублей (см. выше, с. 254).

72

В 1767 году jesuite называли утреннее домашнее платье, закрытое на пуговицах до шеи – Oxford English Dictionary. Oxford, 1989. 2nd ed. Vol. VIII. P. 221.

73

Amadis – в конце XVIII – первой трети XIX века тип рукава рубашки, платья или иного вида одежды, этот рукав без складок и буфов плотно прилегает к руке и застегивается на кисти на пуговицы – Tresor de la langue française. Paris, 1973. T. 2. P. 651.

74

Ср. с описаниями 1732 и 1733 годов в депешах английского посланника Клавдия Рондо: «Не могу выразить, до чего доходит роскошь двора в одежде; я бывал при многих дворах, но никогда не видал таких ворохов золотого и серебряного галуна, нашитого на платья, такого обилия золотых и серебряных тканей»; трудно представить «до какого безумия русские вельможи доходят в своих нарядах, а это вынуждает и представителей иностранных дворов тянуться за ними, вызывая их на большие расходы» (СИРИО. Т. 66. СПб., 1889. С. 410, 540). Посетивший Россию в бытность там семьи Каткартов в 1770 году эсквайр Джозеф Маршалл также отмечал, что «ни один двор в Европе не превосходит российский по роскоши <…> – все здесь в золоте, серебре и драгоценностях, но вкус почти совершенно отсутствует» (цит. по: Литературная матрица. Россия глазами иностранцев. С. 357).

75

Blondes – шелковые кружевные ткани.

76

По мнению А. С. Корндорф, неразличимость для взгляда англичанки русского, польского и турецкого мужского платья была связана с их традиционной «долгополостью», резко выделявшейся на фоне короткого европейского костюма и скрадывавшей для стороннего наблюдателя существенные различия, а также с одинаковым пристрастием русских и польских аристократов к предметам восточного производства, в частности, к богато украшенным персидским поясам. Русское платье старинного «допетровского» покроя, как и введенный в обиход реформой царя Федора Алексеевича польского вида кафтан (подробнее об этом см.: Шамин С. М. Мода в России последней четверти XVII столетия // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2005. № 1. С. 23–38), могли во время царствования Елизаветы Петровны использоваться русской аристократией в качестве домашней одежды. Однако супруга британского посла едва ли имела случай видеть графов Орловых в неформальной обстановке. Поэтому ее свидетельство, скорее, говорит о том интересе, который проявляли к старинному русскому костюму в окружении императрицы.

77

О форме Кирасирского полка см.: Историческое описание одежды и вооружения российских войск. СПб., 1843. Ч. 4. С. 176–189.

78

Ср. с эпохой Петра Великого: Белозерова Д. И. Карлики в России XVII – начала XVIII века // Развлекательная культура России XVIII–XIX вв.: Очерки истории и теории. СПб., 2000. С. 143–152.

79

Вероятно, речь идет о «публичном маскараде» в ночь с 16 на 17 января для дворянства и купечества, который «продолжался по полуночи до 4‑го часа» (КФЖ. 1769. С. 15).

80

Леди Каткарт обращает внимание на русский и черкесский танцы на маскарадах исключительно с точки зрения их этнографической экзотики. Однако само их исполнение на публичных маскарадах в Зимнем дворце – явление весьма показательное. По свидетельству Я. Штелина, «на дворцовых балах, а также на всех балах высшего общества уже со времен Петра Великого не танцевали никаких других танцев, кроме французских, польских и английских контрдансов, на придворных же маскарадах очень часто также танцевали украинские и русские танцы» (Штелин Я. Я. Музыка и балет в России XVIII века. СПб., 2002. С. 261). С началом в 1768 году русско-турецкой войны политическая обстановка на Северном Кавказе оказалась чрезвычайно острой. Петербург был заинтересован в блокировании консолидации кабардинских и черкесских князей с Портой и Крымским ханом. Это привело к расколу среди местных правящих элит, разошедшихся во взглядах по поводу признания над собой верховной власти России. Часть кабардинских князей приняла российское подданство. Другие пытались лавировать между интересами крупнейших держав – России и Османской империи. И лишь в июне – июле 1769 года, после того как русские войска провели успешную операцию по нейтрализации оппозиционной к России части политической элиты Кабарды, большинство представителей знати приняло присягу на подданство Российской империи, что способствовало притоку северокавказской аристократии на русскую службу. Отношения между Россией и Кабардой в этот период характеризовались неопределенностью перспектив дальнейшего взаимодействия. Поэтому на протяжении 1769–1771 годов в Петербург неоднократно направлялись посольства членов разных кланов кабардинских князей. Именно их черкесский танец видела на маскараде леди Каткарт. Застала она в Петербурге и следующее посольство кабардинских князей, принятое императрицей 5 сентября 1770 года (КФЖ. С. 200). Такие «национальные танцы», первоначально исполнявшиеся на маскарадах представителями соответствующих элит, впоследствии будут использованы Екатериной II в ее оперных постановках для репрезентации разнообразия и красоты ее империи (примечание А. С. Корндорф).

81

Бриллиантовая комната была организована в 1764 году под руководством Ю. М. Фельтена. В нее