стену, он покатил дальше на запад, и доехал до главного русла реки. Доехал до зарослей красного от грибка рогоза, что тянулся вдоль всего берега. Инженер уже собрался повернуть в обратный путь (кому охота торчать там, где можно подцепить неизлечимую болезнь), как увидал кое-то… Он стал приглядываться, даже снял очки… Вдалеке, в предсумеречной дымке и пыли, что клубилась над бурой водой, он рассмотрел ещё одну баржу. Такую же, как и вчера. Похожую, во всяком случае. Она так же плыла вверх по течению, на юг, к Перми.

«Ишь ты, да у вас тут такой трафик движения по реке, что позавидуют! Каждый вечер по барже. И что же вы в них возите? Цемент? Но где вы его грузите? На пирсах я таких барж не видел». Сумерки сгущались быстро, а баржа шла так медленно, что он не смог разглядеть, это вчерашняя баржа плыла на юг, или какая-то другая. И три вопроса по поводу этих барж у него сформировались: Кто? Что? Куда?

Да, в этом южном городке для него было много всего интересного. Инженер не стал ждать пока баржа поравняется с ним, уже начинало темнеть, он завёл мотор и поехал в гостиницу.

То, что в его номере кто-то побывал, он не сомневался. Вещи трогали, аккуратно, но трогали, кровать двигали. Палочка из колючки лежала. Карту смотрели. Горохов был не против, тем более, что он намеренно исказил в ней широту и долготу, если кто-то и переписывал с карты данные, он в итоге поедет копать песок совсем не в то место, где есть вода. Конечно, опытный геодезист разобрался бы с ошибкой и нашёл бы нужную точку, помотался бы по тем местам, и набрёл бы на низину с цепью камней, но это инженера волновало мало. Пусть. Он всё равно уже скоро привезёт туда оборудование и начнёт бурить. А то, что его действия вызывали у кого-то интерес, так это было ему на руку. Главное выяснить, кого так интересуют его дела: Тарасова?

Только ли его?

Он поднялся, вышел из комнаты, запер дверь, после чего, подсвечивая себе зажигалкой, внимательно осмотрел замок. Нет, и намёка на вскрытие замка не было, дверь в его отсутствие определённо открывали ключом.

В заведении, после того как жара спала, народу почти не осталось, посетители разошлись по своим делам, девицы-боты ушли в своё помещение, а в зале ловко орудовал тряпкой и шваброй странный, полуголый мужик. Горохов, поглядев на него пару секунд, подумал, что, наверное, это тоже бот. Он был не таким большим как боты-разнорабочие, но на настоящего человека этот ловкач был совсем не похож. На кухне почти тихо, разносчица улеглась на лавке под кондиционером, решила выспаться перед ночным наплывом людей. Инженер огляделся, и заглянув на кухню, спросил у кухарки, что колдовала над большим тазом, полным мелких кактусов, где хозяйка, и та ему ответила, что она пошла прилечь к себе. Выяснив, где комнаты хозяйки, инженер, и не подумав о какой-то там вежливости, решил её поднять, и настойчиво постучал в нужную дверь. Он уже знал, что будет делать.

Хозяйка явно не ожидала его увидеть, он сразу заметил тревогу в глазах этой уже немолодой женщины. И она спросила:

— Я тут отдохнуть легла… Что вам?

— Уж извините, что беспокою, — не очень дружелюбно начал Горохов, — я хотел узнать, кто убирал мою комнату?

Она растерялась, не знала, что сказать:

— Что? Кто…?

— Кто убирал мою комнату? — Говорит он, повышая тон. — Слышите меня? Ну? Кто?

Она рот раскрыла, но не отвечает. Глаза испуганные. Он уже понял, что хозяйка в курсе всех дел, скорее всего она сама давала ключи от его комнаты. Надо выяснить кому, но выяснить так, чтобы не очень на неё давить.

— У меня там на столе лежали бумаги, — врёт инженер, — пара листочков, все исписаны, там всё перечёркнуто, они похожи на мусор, — он говорит это раздражённо и при этом грозя ей пальцем, — но это не мусор, это черновики! Я хочу знать куда вы их дели, у меня там были расчёты, и они мне нужны. Куда вы их дели?

— Черновики? — тупо переспрашивает женщина, так, видимо, и не находя ответа на его вопросы.

— Бумаги! Бумаги! — он не собирается отступать. — Мало того, что вы убираетесь плохо, всё в пыли, весь стол в пыли, а нужные бумаги вы выбросили! Кто убирался у меня? Это тот болван, что сейчас моет столовую?

— Нет, — женщина трясёт головой.

— А кто? Вы что ли? — напирает инженер, подбрасывая ей идею.

— Я, я, — соглашается она, — извините.

— А где они, вы можете их вернуть? Давайте посмотрим в мусор, — предлагает Горохов.

Но это конечно невозможно, и она мямлит:

— Вы знаете, их уже нет, сожгла их в печи, — женщина расскажет ему, что угодно, но тех, кто копался в его вещах, она не выдаст, конечно же от страха. — Извините.

Она боится, Горохову это уже ясно, так боится, что даже готова взять на себя вину. Скорее всего у него в комнате были люди из службы безопасности. Значит, Тарасов. Инженер смотрит на неё всё ещё с неприязнью:

— Вы уничтожили целый день моей работы, мне придётся всё переделывать, — он делает паузу, и его как будто озаряет, — поэтому я за сегодняшний день вам платить не буду.

— Ну… — она, конечно, согласна, лишь бы он больше не заводил разговор про бумаги. — Хорошо. Ладно, — в её голосе даже слышится облегчение. — За сегодня вы не платите.

Он поворачивается и уходит в свою комнату, больше не сказав ей ни слова. Но этого ему мало. Все выводы, к которым он пришёл, всего навсего умозаключения, а нужны знания. И тут, около заднего выхода из дома, Горохов видит девочку.

— Нина, — окликнул он её, она выносила какой-то хлам в большой корзине на улицу.

— Да, — обернулась к нему девочка.

— Как освободишься, забеги ко мне на минутку, — произнёс он. — Дело для тебя нетрудное есть.

— Хорошо, сейчас и забегу, пока клиенты не начали собираться. А что за дело?

Он только покачал головой: не сейчас, и стал подниматься к себе. Конечно, она зайдёт, он уже давал ей денег, девчонка это помнит и наверняка захочет подзаработать ещё.

Придя к себе, он вытряхнул из карманов всю мелочь, которая у него была. Тут главное не жадничать. Инженер отобрал несколько небольших серебряных монеток. Три штуки по двадцать копеек. Выбрал самые новые, с хорошо сохранившейся чеканкой. Положил монетки на стол, себе под руку. Вскоре девочка, стукнув в дверь один раз, ввалилась в