Когда сверху донеслись звуки битвы, Сомов начал откапывать себя и искать путь наверх. Выстрелов не было слышно, зато вибрация от ударов и треск от магии были очень даже ощутимыми.

Иван выбрался на поверхность и замер, оценивая обстановку. Что за существ притащил князь Щепин, бывалый вояка не знал. Но знал одно — если они сейчас не помогут Фениксу, он погибнет в попытке защитить их жизни.

Не успел Сомов снять с плеча автомат, как рядом с ним показалась голова Монгола. Давний боевой товарищ Сома глянул на Феникса и тут же открыл огонь. И так было с каждым безопасником, что откапывал себя из груды камней.

— За Феникса, за Империю! — заорал вдруг Бурый справа от Сома. — Гасите утырков, братцы! Сдохнем, но этих тварей с собой заберём!

От стены донеслись ответные выстрелы. Гвардейцы князя Щепина вступили в бой, почувствовав поддержку безопасников. Сомов скривился и качнул головой — могли бы и раньше начать выносить монстров, тогда бы Шаховскому не пришлось делать всё самому.

— Феникс всё! — крикнул Монгол, паля в странных монстров, которые только что прикончили графа Шаховского.

Сомов бросил взгляд на тело графа и на мгновение прикрыл глаза. Жаль этого парнишку, что сражался так, будто прошёл сотни битв. Он ведь и жизни ещё толком не видел.

Сколько ему было? Восемнадцать. Молодой ещё, совсем зелёный.

Где же он так научился биться? Где и когда успел понять, что иногда даже один воин может стоить сотни солдат.

Иван тряхнул головой и вцепился в автомат. Ради таких вот мальчишек, ради тех, кто защищает других, не жалея своей жизни… ради всех и каждого.

Автомат строчил без остановки, монстры ревели и рвались вперёд, странные существа водили головой и искали следующую жертву, застыв на месте, будто в каком-то трансе.

— Стоять до конца! — гаркнул Сом. — Бьём тварей, братья!

Он и сам не понял, как на его глазах вдруг появились горячие слёзы, что застыли и не смели стекать на щёки. Он палил из автомата, мысленно считая пули. Магазин заканчивался. Последняя очередь, а потом всё.

И вдруг наступила темнота. Она появилась внезапно и резко, будто ночь упала на землю. В этой темноте не было видно ни луны, ни звёзд, ни лиц боевых товарищей.

Она будто была живой. Разве может такое быть? Разве может тьма быть живой?

Все эти вопросы пронеслись в голове Сомова за какие-то секунды, в течение которых он расстрелял оставшиеся патроны. Он был готов к смерти, как и каждый солдат, идущий на битву.

Но прямо сейчас казалось, что умирать совсем не обязательно. Что есть кто-то, кто укроет от смерти. В прямом и переносном смысле.

Тьма шевельнулась и на миг открыла вид на тело графа Шаховского. Он не дышал и не двигался, но вокруг него творилось что-то странное. Будто он… горел?

Странные существа и монстры, до сих пор оставшиеся на месте гибели графа Шаховского, вдруг вспыхнули тёмным пламенем. Это пламя росло и росло, поднималось вверх и расстилалось во все стороны.

Пламя было таким же живым, как и тьма, опустившаяся на поле боя.

— Сверху! — заорал Монгол, и Сомов резко задрал голову.

Там, в окружении языков пламени, постепенно проявлялся силуэт человека. Он будто парил в небе, а держали его самые настоящие крылья, сотканные из этой странной живой тьмы.

— Феникс? — прошептал Сомов, не веря своим глазам.

* * *

Моя тьма накрыла землю. Монстры, Призывающие, гвардейцы, безопасники и даже князь Щепин — все оказались укрыты ею.

Я хотел призвать очищающее пламя. Вопреки всему, вопреки тьме и судьбе, которую она мне отмерила. Но я не ожидал, что тьма примет мой вызов и даст мне ещё один шанс.

Шанс, который мне пришлось выгрызать у неё, который я выбил только своей волей. Мне нечего было отдать за новую жизнь, кроме привычной работы. Я поклялся, что очищу этот мир, и тьма поверила.

В отличие от птенцов, моё возрождение случалось там, где это было нужно. Обычно — на поле боя или в пламени демонов. Вот и сейчас я возродился ровно там же, где погиб.

Правда, почему-то я оказался в небе, а не на земле, но так даже лучше. Я призвал теневые крылья и укрылся тьмой. После перерождения я восставал с полным резервом, чтобы завершить начатое.

Так что прямо сейчас мой источник был в два раза полнее, чем до начала боя с монстрами. Неплохо для того, кто только что погиб от рук трёх сильнейших бедствий этого мира.

Крылья привычно держали меня в воздухе. Я не знал, как выглядит моё новое тело, но знал, что на нём нет ни старых шрамов, ни ран. Мой источник был наполнен до отказа, а энергоканалы пульсировали от силы.

И раз уж всё так сложилось, то тянуть дальше нет никакого смысла. Правда есть один нюанс — Призывающие после смерти взорвутся. Некротическая энергия уничтожит всё живое в радиусе сотен километров. Значит, убивать их нужно на изнанке, причём я должен поглотить их ядра до распада.

Я опустил взгляд вниз и выпустил свою силу. Волна тьмы обрушилась на химер, заполонивших землю, а пламя превратило их в пепел. А вот Призывающие успели отступить. Быстрые же они.

В меня полетели лучи концентрированной тени и некротической энергии. В прошлый раз они разбили мой купол. Сейчас же я просто раскинул руки в стороны и принял удар барьером из тьмы.

Энергия ударила в меня, заставив отлететь на несколько метров, но барьер выдержал. Более того, теперь он ещё и впитал всю эту мерзость, чтобы переработать. Так-то лучше.

Я нырнул вниз, сложив крылья. Это было похоже на падение с ускорением, что мне и было нужно.

Один из Призывающих метнул щупальца, чтобы поймать меня, но я пронзил их десятком теневых клинков, не снижая скорости. И когда до приземления оставалось не больше пары секунд, мой взор нашёл некротический узел в его теле.

Я упал на Призывающего и вонзил когти в его грудь. Из раны хлынула некротическая энергия, разъедая мою ладонь. Но я давно привык к боли, так что просто окутал всю руку пламенем, выжигая эту мерзость.

Я не стал добивать раненого Призывающего. Вместо этого я схватил его и, используя его же тело как таран, ударил им второго ублюдка. Они врезались друг в друга с глухим стуком костей.

Третий Призывающий попытался ударить меня сбоку, но я развернулся и встретил его удар кулаком, внутри которого был сжат сгусток силы.